— В прямом. Сколько проса? Овса? Пшена? Или что там входит в смесь для крупных попугайчиков… Кстати, да! Что входит в состав корма? И насколько крупные птички? Вес каждого экземпляра где в отчете указан?
— Птички… средние такие птички. Килограмма по два. Наверное. А корм… Они же птицы только ночью. Едят они днем. То есть, человечий корм… Тьфу. В плане, обычную еду едят.
— Эх, Маргаритка-Маргаритка, — покачал головой Сатана- С чего ты взяла, что вся это богема ночами не жрет?
— Я… — перед глазами всплыло толстое откормленное брюшко прекрасного итальянского тенора. И я вот как-то сразу поняла, что жрет этот талант невсебяемо. И прямо круглыми сутками- Я уточню этот вопрос, — подавленно кивнула я- И взвешу каждую… каждого. Лично.
— Ну-ну, — плотоядненько облизнулся демон- И заодно в человеческом виде взвесь. Ну и рацион каждого с граммажом запиши. Потому как тебе теперь за это отчитываться. Еженедельно. Прямо по меню, Кстати! Меню будем согласовывать. А финансирование на него, соответсвенно, урезать.
— Но… Вы же еще даже не знаете о каких цифрах речь! — возмутилась я.
— Без разницы, — довольно откинулся в кресле начальник- Всех резать! Хобби у меня такое. Все будут жить впроголодь. И ненавидеть тебя со страшной силой.
— Это низко, — насупилась я.
— Проснись, Незабудка. Мы и так ниже некуда.
— Казалось бы, — буркнула я- Но и у нас иногда снизу стучат, смотрю.
— Ой, спасибо! Так трогательно! — чуть засмущался Дьявол- Я старался. Итак, значит мне нужны таблицы с цифрами. И диаграммы. И кривая роста и снижения показателей.
— Каких показателей? — в отчаянии прошептала я.
— Всех! — уверенно качнул рогами Сатана- И все это…ммм… скажем, к завтрашнему закату.
— Но… — руки мои бессильно опустились вдоль бедер, роняя на пол едва собранный листы отчета- Но я же не успею! Вы же это понимаете!
— Ага, — счастливо улыбнулся во все семьдесят острых, словно бритва клыков начальник- И ты прекрасно знаешь, как все это прекратить! Итак, Маргаритка, жду тебя завтра. В это же время на этом же месте… можно даже в той же самой позе и наряде. Или…
— Или?
— Или вместо тебя может на этом самом столе лежать твое заявление на перевод. По собственному желанию, — и раздвоенный язык медленно прошелся по порочным губам высшего- Хотя, последнее вовсе не обязательно.
Глава 4
В Орнитариуме стоял крик и гомон. Слезы и стоны боли перемешивались с угрозами суицида и, как ни странно, обещаниями особо жестокого убийства.
И все потому, что длинная очередь прекрасных нимф всех видов искусств неторопливо и необратимо двигалась в сторону больших напольных весов, экстренно позаимствованных со склада.
— Как?! Это не правда! Не может быть правдой! Это происки врагов! Завистников. Они все хотят моей смерти!
— Спокойно, уважаемый Маки, — скрипуче попыталась я вразумить эксцентричного японца- Не занимайте весы. Следующий!
— Я узнаю! Узнаю, кто подкрутил эти чертовы грузики. Я не вешу столько! Я… я не борец сумо, в конце-концов!
— Не весили. Возможно, — проникновенно вздохнула я- Но это было до того, как Вы попали в Ад. Где, вопреки всякой логике, вместо мук за чревоугодие, этим самым чревоугодием увлеклись. Нет, в чем-то исключительно прав оказался Его Темнейшество. Открытый допуск на кухню- это даже для Ада как-то слишком.
— Муки?! Что ты знаешь о муках! — вскричал недоверчиво вглядывающийся в цифры танцор популярного когда-то танцевального коллектива. По чьим кубикам на прессе истекла в экстазе не одна поклонница. А ныне явно отдавший предпочтение качеству в ущерб количеству. Потому как вместо восьми кубиков теперь на месте пресса красовался один. И тот скорее шарик- Это подстава! Никогда у меня такого веса не было.
— И не будет, — согласно кивнула я, скрупулезно занося в тетрадочку нескромные метрики- С этого часа холодильник под замком. Доступ на кухню по отпечатку пальца и скану сетчатки. Да-да! Нечего с надеждой посматривать на шахматистов, которые вообще неизвестно как у нас в «курятнике» затесались.
— В смысле «неизвестно»? — возмутился гений сражений по клеточкам- Мозг- самая сексуальная часть тела.
— Да хоть задняя поверхность колена, не имеющая научного названия, — покладисто согласилась я- Никаких паролей, подспорных подбору и вычислениям не будет.
— О каком творчестве на голодный желудок может идти речь?!
— Так, — громко захлопнула я тетрадь- Художник должен быть голодным.
— Вот пусть они и голодают! Для танцора важен баланс белков…
— Булок и котлет. Да-да. Я понимаю. Но в данном случае «художник»- есть собирательный образ. Все вы в своем роде художники.