Поцелуи плотно перемешаны с укусами. Едва заметные касания- с властными тисками пальцев, от которых теперь наверняка останутся синяки.
Понимаю ли я где я и с кем? О, да! Ведь даже в этом состоянии, время от времени я приоткрываю затуманенные страстью глаза, чтобы еще раз увидеть, удивиться и опьянеть от собственной наглости. Я целую самого Дьявола! Красота которого есть сама по себе порок. Имя которого есть само по себе искушение. И я… такая, казалось бы, земная.
Словно специально, в противовес моим мыслям, это земное тело на миг поднимается над бренной поверхностью пола. Не успеваю по-настоящему испугаться, как уже чувствую лопатками, через ткань потерявшего лямочку топа, прохладную гладкость простыней. Пылающие магмой глаза на секунду тонут в моем затуманенном взоре. А затем идеальное лицо снова начинает медленно приближаться, обещая по меньшей мере взрыв сверхновой звезды, когда… смущенный хриплый кашель, донесшийся из темного угла, вторгается в насыщенное предвкушением пространство.
— Эм… Ва… кхм… Ваше Темнейшество… Там… кхм-кхм… Там в приемной Агалиарепт и Нисрок. С документами. В связи с разбирательством. Ваалберит уверяет, что по записи. Вы согласовывали и…
Мужчина надо мной замирает каменным изваянием.
— Мрак, — скрипит зубами он- Точно. Совсем забыл.
Хищные ноздри дергаются, со свистом втягивая воздух. Плотно сжатые губы давят очередное непечатное выражение, готовое сорваться.
— Извини, Ромашка, — без особой нежности произносит он, приподнимаясь над совершенно ошарашенной мной на своих сильных руках, и спешно приводя в порядок изрядно сбитый костюм- Это важная встреча. Вернусь, как только раскидаю эти бумажки.
Его движения быстрые, собранные и продуманные. От былой страсти нет и следа. И только пьянящий аромат, плывущий над смятой постелью, все еще нервирует мои рецепторы, мешая до конца сбросить остатки распаленного ожидания.
Я неслышно всхлипнула, пытаясь перевести дыхание. Понимание того, что напряженная спина демона ожидает каких-то комментариев, открываю и снова закрываю рот, прежде чем у меня получается внятно произнести хоть что-то.
— Не стоит, — дрожащим хриплым голосом, наконец, выдыхаю я, дерганно подтягивая на себя скомканное покрывало- Я… я лягу спать, пожалуй.
— Отличный вариант. Нагрей мне местечко, — подмигнул мне демон. И, не утруждаясь даже пошлым поцелуем в лобик, просто сосредоточенно шагнул к пятну черноты- Тьма, подтяни на встречу Барбатоса. Кинь ему на ознакомление документы и постановление Люцифуга Рофокала. И напомни моему Педро, что…
Вязкий мрак на миг облепил статную фигуру, а затем растворился вместе с демоном в сумерках спальни. Раздачу дальнейших указаний Тьма получала уже в процессе перехода. А потому я оказалась великодушно отстранена от возможности вникать в дела Сатаны.
Робкая гостья моих комнат- тишина- расплылась по помещению. Окатила легкий беспорядок, смятые простыни и мое растрепанное отражение, ненавязчиво мерцающее в зеркале.
— Какой кошмар, — едва слышно прошептала я, роняя ладонь на пылающее лицо и склоняясь к согнутым коленям- Что я творю…
Бежать! Мне срочно нужно отсюда бежать.
Потому что нет и не осталось в моей голове ничего, похожего на инстинкт самосохранения. И потому, что стоит мне увидеть его лицо, как остатки гордости, самоуважения и элементарного здравомыслия куда-то испаряются. Что, в общем-то, не удивительно, учитывая здешний теплый климат. Тут много что куда-то испаряется… Моя принципиальная позиция о кратковременных связях с мужчинами, к примеру. И мозги. Вот мозги как-то особенно жалко. Были же. Неплохие. Еще вполне рабочие. И куда-то делись. А я осталась. Одна. И без мозгов. И потому такую фигню только что чуть не сотворила, что спасло меня не иначе, как чудо!
А если бы все случилось? Что бы я делала потом? Нет, понятно, что тухлыми яйцами меня бы никто не закидал. Подумаешь! В Аду живем, все-таки. Но…
Этих «Но» было так много, что обдумывать их в процессе побега у меня просто не было времени.
Стон стыда стал прекрасным аккомпанементом моему молниеносному прыжку с кровати.
Спешно, я сорвала с себя злополучный топик, заменяя его на алую шелковую блузку и строгую юбку-карандаш. Как ни странно, черную, хоть и с глубоким разрезом, из которого при каждом шаге выглядывала ярко-красная полоска фальш-подъюбника. Черные замшевые ботильоны, с неизменной кровавой подошвой потенциальной звезды обувной моды Ада. Маленькая сумочка на плечо. И вот я уже несусь по коридору в сторону недавно покинутого мной кабинета, для уверенности прихватив с собой так и не початую бутылочку заветного алкогольного зелья.