В то же время Катрин почувствовала, что именно встреча с Себастьяном, ее безоглядная влюбленность дали ей силы пойти до конца в намерении раскрыть семейную тайну и принять прошлое таким, каким оно было, не пытаясь спрятаться за забвение и молчание. Теперь Катрин чувствовала себя сильной и свободной для того, чтобы устроить свою жизнь так, как ей хотелось. Пусть между ней и любимым сейчас лежит преграда прошлых секретов, но с этого момента она будет честной с самой собой во всем.
Придя домой, Катрин легла в постель и сразу же заснула глубоким сном без сновидений. Когда она проснулась, был уже день, и она сразу же позвонила Тома, назначив ему встречу на вечер.
— Ну, как твои изыскания? — с легкой усмешкой спросил Тома, когда они встретились в небольшом кафе.
— Я узнала то, что должна была узнать, — ответила Катрин. — Но я хотела встретиться не поэтому. Тома, я должна поговорить с тобой. Нам нужно расстаться.
Тома недоуменно посмотрел на Катрин.
— Что? — переспросил он.
— Я поняла, что нам нужно расстаться. Так будет лучше для нас, — повторила Катрин.
— Для нас? — воскликнул Тома, пытаясь скрыть смятение за наигранной усмешкой. — Для тебя и меня или для тебя и кого-то еще?
— Для тебя и для меня, — тихо произнесла Катрин.
— То есть ты хочешь сказать, что у тебя нет никого, что ты просто уходишь от меня в никуда? — Тома говорил раздраженно, почти зло, но Катрин понимала, как ему сейчас тяжело. Она рушила все его планы, которые вырабатывались и претворялись в жизнь годами. Наверное, если бы в этот момент он спросил ее, чего она хочет, что ей на самом деле нужно, предложил бы махнуть на все рукой и поехать куда-нибудь путешествовать или совершить что-то еще, не входящее ни в какие жизненные планы, она бы дрогнула и, возможно, уступила бы. Но он только сказал:
— Мне жаль тебя. У тебя такая бесцветная жизнь, только старые обиды, одиночество и никаких перспектив.
— Я позабочусь о себе и проживу свою бесцветную жизнь так, как хочу, — ответила Катрин. — Прощай, Тома. — С этими словами она поднялась из-за стола.
— Ты одумаешься, я уверен, — быстро заговорил Тома ей вслед. — Я буду ждать.
Катрин оглянулась, в какой-то миг ей показалось, что случилось невероятное, что Тома согласен забыть о планах и проектах, что он понял ее, но тут Тома добавил:
— Я буду ждать четыре месяца.
Катрин покачала головой. Нет, ничего не изменилось, ей просто назначили срок, в течение которого она должна все обдумать и понять свою ошибку. Ошибку? Нет, это не ошибка. Она не вернется к Тома. Ни через четыре месяца, ни позже…
Выйдя из кафе, Катрин сразу же попала в суетливую вечернюю толпу горожан, ее толкали и обгоняли, каждый нес в себе целый мир. Катрин с удовольствием чувствовала себя частью этого огромного организма, живущего по своим законам. Еще днем она уволилась из рекламной фирмы и устроилась работать помощником фотографа в небольшую студию, где она сможет в свободное время делать свои снимки, занимаясь тем, чего давно хотела. Она шла, не думая о том, куда направляется, чувствуя, что она свободна и почти счастлива.
Вдруг, случайно оглянувшись, она буквально наткнулась на взгляд симпатичной темноволосой и темноглазой девушки. Катрин остановилась и улыбнулась, девушка улыбнулась ей в ответ. И только тут Катрин сообразила, что просто смотрит на свое отражение в витрине какого-то магазина. Она поправила волосы и подмигнула такому знакомому и в то же время новому своему отражению. Перед ней была другая, преобразившаяся Катрин.
Глава 18
Новая работа в студии увлекла Катрин. Хозяин, пожилой фотограф, мсье Леруа, не мог нарадоваться на свою помощницу — с таким энтузиазмом Катрин бралась за любую, даже самую скучную работу. Кроме Катрин на мсье Леруа работал еще один фотограф, Франсуа. Он занимался в основном съемками моделей для различных рекламных акций. Франсуа был симпатичным парнем лет двадцати трех, вечно без гроша в кармане, но никогда не унывающий из-за безденежья. В любую погоду он носил видавшую виды кожаную куртку, потрепанные джинсы и футболку с какой-нибудь дурацкой надписью. Вещи были дешевыми, но следил за ними Франсуа хорошо, ботинки его всегда были начищены, футболка свежей, а любимая куртка, скорее всего, просто соответствовала его представлению об одежде свободного художника, потому он и не расставался с ней. Катрин рисовала себе картины, как этот задорный симпатяга сидит по вечерам в общественной прачечной многоквартирного дома и стирает свой небогатый гардероб. Эта мысль почему-то невероятно ее трогала и умиляла.