– Ловец сказал, ты что-то тоже расклеилась? – поинтересовался он, на что леди лишь лениво огрызнулась. – Что с вами со всеми приключилось, ребят? Вы нужны городу, без вас мы тут все останемся без работы.
Кошка живо выбралась из клетки, оглядела площадку в поиске птиц, после чего вальяжно потёрлась о ноги осла.
Монументалист поспешил дальше. По его расчёту, он мог успеть перехватить Птичницу где-то около Джона Ливингстона на вокзале. А оттуда уж недалеко до набережной и двух последних его целей за день – Чайковского и Путешественника.
К досаде Монументалиста, старая карга вновь его опередила.
– Проклятье! – выругался Монументалист. Сатана в клетке ответил ему одобрительным мяуканьем. – Ладно, дружок, разберись там. – Согласился он, отворив клетку с чёрным зверем.
Чайки и крачки сновали взад-вперед по площади, то взбивая крыльями небо, то снижаясь, или даже садясь на землю и на несчастного Джона Ливингстона. По иронии судьбы на его голове теперь красовалась большая белая плюха. Сатана, правда, быстро навёл порядок. Чайки разом взмыли в небо, как только когтистый вышел на охоту. Увы, кот никак не мог помочь лётчику, потому выбора у Монументалиста не было. Нельзя было оставлять Джона в таком виде. Некоторое время пораздумав, как к нему подступиться, наш герой вооружился моющим средством с тряпкой и приготовился также как пилот когда-то, оторваться от земной тверди.
«Но не так стремительно, конечно…» – на свою беду, Монументалист слишком уж любил эту твердь всем своим сердцем и до ужаса боялся высоты. Но даже эта фобия не могла его остановить, ведь защита и забота о своих подопечных представляли для него дело чести. Его честь, увы, оказалась подставленной под угрозу, пока он балансировал на постаменте, стоя одной ногой на локте Ливингстона, а второй повиснув в воздухе. И конечно же, беда пришла именно в самый неудобный для него момент.
– Вы опять распускаете своих животных? – донесся до него знакомый голос снизу. К своему несчастью, Монументалист имел неосторожность посмотреть вниз, из-за чего чуть не потерял равновесие, и ему пришлось навалиться на лётчика. – Я же предупреждала вас!
Птичница стояла прямо под постаментом. И как только ей удавалось подкрадываться к нему так неожиданно и нагло? «Ну точно ведьма!»
– Да вы сами посмотрите, что ваши образины сделали с Джоном Ливингстоном! – Разозлился Монументалист. – И это накануне Дня Города!
– Я понятия не имею, кем был этот ваш Шивинстон, – отмахнулась она. – Но судя по его выражению, он не выглядит очень уж расстроенным.
– Да вы что! – Монументалист взглянул на улыбчивое лицо Джона, который как раз оказался на одном уровне с ним самим. – Как можно не знать легендарного лётчика! Да вы взгляните, он же плачет там, под гранитом.
– Я вижу, что он улыбается, – парировала Птичница.
– Уверяю вас, эта улыбка ему не просто даётся! – Вошел в раж Монументалист. – Он настоящий боец, умеет скрывать боль и обиду за вежливой улыбкой. И вообще, истинный джентльмен не посмеет показать ни единой слезы!
– Истинный джентльмен также вряд ли будет висеть на памятнике среди бела дня, – заметила Птичница. – К вашему сведению, – продолжила она, прежде чем Монументалист успел придумать, чем ответить на этот выпад. – Я вчера была в Отделе Жалоб и написала жёсткое заявление на этих ваших котов. Давно уже пора навести порядок в Министерстве Бродячих Животных. Уж вы-то меня не проведёте, я знаю, что они там лоботрясничают, а вы их прикрываете. Поэтому как только бумага дойдёт до Министра, он непременно прикроет вашу лавочку! – Монументалист едва не задыхался от возмущения, забыв даже о страхе высоты, но она не давала ему вставить ни слова. – Я ещё раз повторяю, я добьюсь того, что всех ваших животных усыпят, а вас понизят в должности! Не надо было со мной связываться! – при этом она гневно потрясла пальцем в воздухе.
– Да чтоб вас… – но только он хотел выразить всё своё негодование, как одна из чаек, словно повинуясь приказу своей хозяйки промчалась по направлению её пальца, нацеленного на Монументалиста.