Понедельник
«Ох уж эта Птичница!» – в очередной раз возмутился Монументалист, останавливая автомобиль напротив Министерства Бродячих Животных. «Ну до чего возмутительная женщина!» – не унимался он, выходя из машины. «Совершенно не удивительно, что прошлый Смотритель Памятников так плохо кончил!»
– Доброе утро, – сказал Монументалист молоденькой девушке на проходной. – А Ловец уже вернулся?
Она оторвала круглые толстые стекла очков от стопки документов и посмотрела на него пристально.
– У вас назначено? – спросила девушка после того, как спрятала весьма ароматную малиновую жвачку подальше за щеку.
– Ну-у… я каждое утро приезжаю, – замялся Монументалист, не сразу найдясь с ответом.
– У меня нет на вас пропуска. – Отрезала она, упершись очками назад в стопки листов.
– Да… верно… у меня тоже, – признался он. Девушка проигнорировала его. – А можно позвать Ловца? Я уверен, что он… эм… решит это недопонимание.
Но девушка, казалось, не слышала его.
Монументалист сверился с наручными часами. Если ему не удастся найти Ловца в течение ближайших семи минут, то он не успеет приехать в Министерство Благоустройства вовремя, а это означает, что, либо ему придется отчитываться перед начальством за опоздание, либо отложить визит к Бальзаку на более позднее время, чего делать было в любом случае невежливо. Бальзак жутко не любил ждать.
– Эй, Памятнищик! – тотчас услышал он голос Ловца и облегченно выдохнул. Девушка за стойкой бросила очень невнимательный взгляд в сторону Ловца, а затем сразу же вернулась к просмотру бумаг.
– Ловец! Привет! – Монументалист обрадовался тому, что сфинкс прикрыл свои ясные очи и ему удалось проскочить мимо стойки проходной навстречу к Ловцу. – Вообще, меня зовут Монументалист, – заметил он как бы между прочим, пока пожимал большую тяжелую руку, покрытую длинными черными волосками.
– Давай, пошли, нечего мямлить тут, – и Ловец, этот здоровяк с не очень острым слухом, но очень громким голосом, повел Монументалиста напрямую к клеткам.
– Ага… верно, – домямлил наш герой и поспешил вслед за приятелем.
Министерство Бродячих Животных переживало не самые лучшие времена. Многое в городе менялось, становясь пережитком прошлого, так и бездомных животных уже много лет как не осталось, за исключением последних семи котов. Тем не менее Ловец и еще два работника включая молоденькую девушку на проходной, не хотели уходить отсюда. Им было куда легче подделывать несколько накладных каждую неделю, чем искать новую работу, на которой, к тому же, пришлось бы работать. Полгода назад Монументалист предложил им очень удобное соглашение. Каждый день, кроме воскресенья он заезжал в Министерство Бродячих Животных, забирал семерых котов и выпускал их из клеток возле своих памятников, чтобы те охотились на птиц. Так он решал сразу несколько проблем – обеспечивал своим подопечным защиту от надоедливых голубей, давал работу Ловцу, который каждый день на рассвете отлавливал тех самых котов и, разумеется, кормил животных, так что все лица и морды, принимавшие участие в операции, оставались довольны в итоге. Сам же Монументалист считал, что лучше пару раз очистить площадь от недосъеденных трупов птичек, чем ежечасно оттирать их помет. В конце концов, работа с покойниками ему изначально была ближе, чем труд Золотарей.
– Как у котов настроение? – поинтересовался Монументалист, перенося клетки с Сатаной и Кровопийцей в машину, в то время как Ловец нёс гору из пяти остальных.
– Да неплохо, нагулялись за воскресенье, – отозвался тот, загружая своих питомцев в багажник. – Только сдаётся мне, Чертохвостый хворает. То ли заболел, то ли объелся. А может, годы уж не те. Я этого прохвоста помню ещё с первого дня моей службы. Сколько там? Лет пятнадцать прошло.
Монументалист взглянул на клетку, внутренности которой заполнял огромный лохматый кот с куцым, откусанным к какой-то драке хвостом. Чертохвостый вяло и без интереса поглядывал на своих запертых в других клетках коллег, что не переставали мяукать и выть на все шесть голосов.