«Какая возмутительная грубость!» – сетовал наш герой, отряхивая костюм от песка и пыли. Он ощущал одновременно и растерянность от сложившегося конфликта, и неловкость за своё поведение с Отравой, и в то же время шок. Он и раньше был не в самых лучших отношениях с Азраилом, но до сих пор он никогда не получал угрозы от самого ангела смерти.
Когда вершитель жизней ещё звался Гробовщиком, он тоже частенько задирал Монументалиста. Ему был неприятен сам факт существования должности Кладбищенского Смотрителя. По его мнению, Министерство Смерти не должно было иметь отношения к благоустройству. Все прочие должности в Министерстве скорее относились к коммерции: производству гробов, надгробных камней, искусственных цветов, венков, оград, оформлению, проведению похоронных процессий и самих похорон. Только один Кладбищенский Смотритель должен был выполнять более вольный список обязанностей, куда, во времена Монументалиста, входило поддержание «Тихого Дома» в ухоженном виде. Любая эстетика кроме готической всегда вызывала у Азраила отвращение. Он считал, что кладбище должно, в первую очередь, напоминать кладбище – место скорби и покоя, поросшее вьюнком и мхом, а не милый ухоженный парк для прогулок, которое сделал из него Монументалист, тогдашний Смотритель. Когда кладбище получило звание «Самого радушного места в городе», наш герой безусловно обрадовался, но в то же время решил, что Гробовщик попытается угробить его за это. К счастью, в то же самое время его перевели по службе, а вскоре и Гробовщик получил долгожданное повышение.
Монументалист завёл свою машину и поспешил покинуть «Тихий Дом». Неделя выдавалась удивительно тяжёлой. Только началась среда, а он уже чувствовал себя вымотанным.
Теперь надо было скорее забирать котов и начинать объезд. Он надеялся, что, хотя бы утренний инцидент с Азраилом, убережет его от встречи с Птичницей: «Нельзя же дважды за день встретить ангела смерти», – решил он.
– У меня нет для вас пропуска. – Обронила девушка, как только он поздоровался.
– Скажите, его вообще можно хоть как-то заказать?
– Это нужно делать заранее. – Ответила она безынтересно.
– Каким же образом?
– Нужно подняться в комнату номер тридцать девять и заполнить оранжевый бланк номер семьсот тридцать два восемьсот семьдесят семь.
– Хорошо, министра ради, сегодня я готов хоть миллион бланков заполнить, только чтобы хоть немного ускорить всю эту волокиту. Как пройти в комнату номер тридцать девять?
– Для этого надо иметь пропуск, – ответила девушка.
Монументалист тяжело вздохнул. Больше он не знал, что предпринять в этой ситуации.
– У вас какая-то удивительная жвачка сегодня. – Сказал он спустя несколько минут невольного вынюхивания. – Сами вкус не подскажите?
Девушка даже подняла на него глаза, но потом, видимо, так и не рассмотрев ничего примечательного, упёрлась ими обратно в гроссбух. Интересно, а если он ей внезапно предложит сходить в ресторан вместе, она подаст на него жалобу или просто проигнорирует?
Монументалист думал о жвачке ещё минут пять до прихода Ловца. Когда силуэт приятеля показался в конце коридора, он пришёл к выводу, что вкус, скорее всего, арбузный.
К счастью, Ловец уже нёс в руках клетки с котами.
– Привет, Памятнищик, как дела у Чертохвостого?
– Ничего, думаю, оклемается, – соврал Монументалист, чтобы не расстраивать друга.
– Эх… надеюсь, – покачал тот головой. – А вот Одноглазка всё какая-то странная. Слишком настороженная. Может, и с ней обойдётся. Пойдём, я помогу тебе поскорее загрузить котов.
Они прошли через проходную к выходу. Ловец с клетками наперевес шёл быстрым широким шагом, так что Монументалист едва поспевал за ним.