Монументалист не мог представить, что делать с Одноглазкой. Та продолжила играться с листьями, нападая на них вместо птиц. «Кто вас девушек поймёт…» – Монументалисту не осталось ничего иного, как перейти к уборке и украшению Марии Кюри.
Он достал все необходимые инструменты и занялся учёной. Сначала отряхнул её убранство от опавших листьев, потом отполировал до блеска модель атома. К празднику он приготовил горсть цветных лент. Он привязал их к осям расположенных вокруг атома и ещё несколько – на одежду самой Марии Кюри.
После того, как уважаемая дама была готова к празднику, Монументалист собрал вещи и проехал ещё метров пятьсот по парковой аллее к памятнику Мигеля Сервантеса. Здесь, выйдя из автомобиля и устроившись на капоте, наш герой даже на несколько минут забыл о дорогом ему времени. В глазах великого творца он увидел столько неразделенного знания, которое писатель стремился вложить в своё творение. «Дон Кихот», написанный как сатира на рыцарские романы, спустя долгие столетья представлялся чем-то совершенно иным, очень знакомым Монументалисту.
– К чему такая жизнь, уважаемый Мигель, где все мы – просто борцы с мельницами? – вздохнул он. Увы, писатель не разделил его скорби, зато из машины донёсся вой Кровопийцы.
– Ладно, тигр, – согласился Монументалист, понимая, что нельзя требовать глубокомыслия от того, кто покрыт шерстью. – Я хочу, чтобы ты проследил за воробьями. Покажи им высший класс! – Он извлёк кота из клетки и позволил тому размять лапы, погнавшись за одной из далёких стаек.
Птичницы поблизости видно не было. А вдруг ему всё же повезёт, и его заявку рассмотрят быстро. Может, она умрёт прямо сегодня? А вдруг, она уже была мертва?
От этой мысли Монументалиста даже внезапно пробила дрожь. Делает ли это заявление его убийцей? Да нет, моральную сторону вопроса он соблюсти сумел. А не то бы пошёл прямо к ней домой с топором наперевес. «Значит совесть в любом случае должна остаться чистой», – решил Монументалист. И всё же какое-то подспудное чувство не покидало его. Какое-то смутное сомнение в правильности принятых им решений.
Потом он оглядел оставшиеся клетки и вспомнил обещание старухи разделаться с котами. Все левые мысли моментально отступили.
Он вернулся в авто и продолжил свой путь. Последним памятником в конце аллеи был монумент Линкольна. Статный мужчина сидел на своём большом троне, широко расставив колени. К недовольству Монументалиста, птицы уже освоили его сильные плечи. Несколько голубей посягнули и на голову. У пьедестала Монументалист рассмотрел горстки зёрен, что заставило его напрячься. Он огляделся, выбирая более стратегически удачную позицию, но Птичницы поблизости не оказалось. Судя по оставшимся зёрнам, она была здесь не более получаса назад. Тогда наш герой принялся за работу. Сначала очистил от грязи сам памятник, потом подмёл подножье президента.
После этой процедуры, Монументалист оглядел котов. Двое уже рыскали в парке, надежно защищая его подопечных от армии Птичницы. Нужно было оставить им в поддержку ещё одного для верности. Монументалист избрал Армагеддона. Вчера кот, видимо, успел как следует набить рыжие бока, потому сегодня вёл себя как-то сонно. Сидя в клетке он довольно облизывался и широко зевал, обнажая острые зубы. Может, тем и лучше. К тому времени, как Кровопийца наохотиться, Армагеддон как раз проснётся?
Смотритель Памятников осторожно достал дремлющего кота из клетки и положил на колени Линкольна, надеясь не сильно потревожить ни одного, ни второго. К его счастью, рыжий свернулся клубком на согретых осенним солнцем ногах президента и продолжил свой королевский сон. Монументалист некоторое время ещё полюбовался сложившейся картиной.
– Слушай, Арми, – обратился он так, как обычно называл рыжего Ловец, – я угощу тебя килькой, если полежишь здесь также блаженно в День Города. Договор?
Кот даже и ухом не повёл. Монументалист решил оставить их наедине.
Пока всё шло по плану. Монументалист тщательно продумал список дел на среду, зная, что после посещения Министерства Смерти времени у него будет в обрез, да и прямо посреди недели хотелось хоть как-то отдохнуть от суеты. Он отправился в сторону Музея Изобразительных Искусств, где его ждали следующие два памятника.
Осенний день выдался свежим и тёплым, окно у водительского сидения было опущено.