– Мои соболезнования, Ловец… отпусти пожалуйста… – прохрипел Монументалист и лишь тогда вновь обрёл способность дышать.
Момент нежности был прерван девушкой с регистратуры, которая объявила, что ей пора вернуться в офис для заполнения бумаг. Монументалист просто не смог не отметить яркий яблочный аромат сегодняшней жвачки.
– Спасибо, что сразу привёз клетки сюда, – поблагодарил Ловца Монументалист, радуясь, что хоть сегодня не придётся выпрашивать пропуск и ждать своих котов. Наскоро они погрузили животных в жёлтый трабант Монументалиста.
– Заботься о них, Памятнищик, – попросил Ловец. – Эти голубки последние у меня остались.
– Хорошо, не волнуйся за них, старина. Правда. И не переживай так сильно, ты им ещё нужен.
Ловец лишь отмахнулся.
– Я обещаю, я сделаю макет для надгробья. И постараюсь возвести его к концу следующей недели, – пообещал Монументалист.
– Спасибо тебе, друг. Чтобы я без тебя делал… – с этими словами Ловец забрался в свой грузовик и завёл двигатель.
Тогда, желая почтить память Чертохвостого, Монументалист немедленно отправился к единственному в городе памятнику кошке. Старое средневековое здание стояло у самой окраины города, но при этом всё равно радовало наконечником изящной кошки на вершине крыши. Этот памятник, безусловно, требовал больших трудов и временных затрат, поэтому покидая трабант, помимо чистящих средств, Монументалист захватил с собой ещё чёрный зонтик и клетку с Одноглазкой.
Ему пришлось проделать путь в пять этажей по старой винтовой лестнице, чтобы выбраться с чердака на крышу. Увидев землю с такой высоты, Одноглазка испуганно зашипела.
– Спокойно, миледи, всё под контролем, – утешил её Смотритель Памятников. – Вам не составит труда спуститься, заверяю вас. А вот птичьи гнёзда оставляю под вашу ответственность.
Кошка сначала немного неуклюже заскользила по красной черепице, затем обрела уверенность и мигом спугнула несколько голубей. Монументалист позавидовал её грациозности. Ему-то предстояло проползти по крыше, цепляясь всеми доступными ему конечностями за твёрдую опору. В такие моменты он искренне проклинал свою работу.
Город с высоты выглядел на удивление красивым. Конечно, мысль о столкновении с этой красотой лицом к лицу, повергала Монументалиста в ужас, но он всё равно сумел оценить ухоженные улочки и убранные дорожки. Он знал, какими жертвами достигается подобная красота. Это знание подталкивало его ползти вперед к наконечнику в виде железной кошки.
«Надо всё-таки подать заявку на то, чтобы этот памятник перевели в управление трубочистов», – подумал он, добравшись до цели. Пусть уж лучше высоты покоряют те, кому это ближе по роду деятельности.
Расправившись с чисткой, он раскрыл старый зонтик. Одна спица была сломана, но статуя кошки будет благодарна, если вдруг в ближайшие дни пойдёт дождь. Хотя, разумеется, в преддверье Дня Города, дождь был исключен. В Министерстве Природы и Департаменте Погоды, такого допустить никак не могли.
Монументалист был рад опять оказаться на земле. Настроения украшать памятники у него не было. Наоборот, хотелось соблюсти дань последней почести и выдержать сегодняшний день в депрессивных чёрных тонах. Может, Министру это и не очень понравится, но что делать, раз уж выпала такая беда, как потеря лучшего бойца из стаи четверолапых? Может, он войдёт в положение и тоже посочувствует их совместной утрате?
«Министру-то можно воззвать к сочувствию, а вот Птичница непременно позлорадствует, – вспомнил Монументалист. – Ей её галки наверняка уже сто раз растрепали, что случилось».
Он вдруг вспомнил о вчерашней истории с заявлением. Уж не стало ли оно причиной гибели Чертохвостого?
«Ну нет, – решил Монументалист твёрдо. – Тот с начала недели заболел. Да и возраст… берёт своё». С другой стороны, если кот умер из-за заявления на Птичницу, то хотя бы страшный рок обошёл Монументалиста стороной.
«Посмотрим», – решил он.
По пути к центру города он остановился возле лесопарка, чтобы навестить «Заботливую руку», держащую в своей длани большой старый вяз. Монументалист проследил, что с маникюром у руки всё в порядке. Свиристели как-то недобро косились на пальцы руки, наверняка присматривали место для насеста, поэтому Армагеддон быстро бросился на стаю пернатых, чтобы отвадить их от памятника. Удостоверившись, что всё опять под контролем, Монументалист отправился к одному из своих любимцев – Францу Кафке.