– Какая у неё невероятная коса, Одноглазка! – поделился он мыслями с кошкой, что сидела в клетке на переднем сиденье. В ответ та, к его удивлению, издала очень ласковое и несвойственное ей мяуканье. Монументалист осмелился выпустить хищницу из заточенья. Кошка пробралась к нему на колени, принявшись ластиться. – Может, мы с Ловцом ошибались насчёт тебя? И ты не больна, а просто вдруг в хорошем настроении? – предположил Монументалист.
Возле станции отправления трамваев находился памятник Булгакову. Монументалист точно знал, кому из котов больше всего соответствовало составить компанию писателю. Он освободил Сатану, большого чёрного кота с подпалинами на боку и посадил на плечо монумента.
– Не Бегемот, конечно, но тоже смотритесь хорошо, – заключил наш герой.
В честь праздника Булгаков получил свою гвоздику в петлицу пиджака, вдобавок Монументалист взгромоздил на постамент недавно приобретённый им на барахолке примус. Поджигать его было ещё рано, но в воскресенье, особенно вечером, он должен задавать хорошее настроение.
В нескольких кварталах, чуть дальше по трамвайным путям, Монументалист навестил защитника города, древнего рыцаря по имени Ролан, где он освободил Душегуба. Оставались два последних памятника в западном парке. Наш герой направился прямо туда.
На центральной площадке он выпустил Одноглазку и Птицеглота. Участок был довольно обширный, да и птиц вокруг хватало. Монумент представлял собой десяток женщин, державшихся за руки. Он был посвящён жёнам алкоголиков, что Монументалист всегда находил странным, но трогательным. По-своему он сочувствовал им, но… какую же скуку в их городе нагоняли все прекрасные особы! Он не был удивлён, что алкоголиков среди их мужей было такое количество, что приходилось ставить памятники.
– Хоть бы одна походила на настоящую реальную девушку, – пробормотал он, разглядывая красивых длинноволосых барышень в открытых платьях, что смотрели каменным взглядом на свою непростую судьбу.
Девушки в городе редко дослуживались до высоких чинов. Всё больше среди них было мелких сошек: секретарш, официанток, рукодельниц, в лучшем случае бухгалтеров. Офисная работа, бесконечные ошибки в бюрократической системе, кучи бумаг, желание, стремление и невозможность пробиться выше – делали из них замарашек. Очень скоро волосы остригались или убирались в пучок, платья сменялись пиджаками и юбками до щиколотки, яркие лучистые глаза скрывались за очками.
«Современная женщина, – с тоской думал Монументалист, – существо робкое, холодное и измученное». Он многие годы не проявлял к ним интереса просто потому, что не видел к кому его можно проявить. До встречи с Отравой не встречал ни одну даму чуть моложе его лет, которая не носила бы в себе зерно этого вируса современности.
Шестым памятником за день был постамент «Невод», изображавший двух человек, что забрасывали сеть в пруд.
– Пойди, проверь, есть ли там рыба, – посоветовал Монументалист Армагеддону, последнему из его подопечных на сегодня. Рыжий сиюминутно приступил к выполнению ответственного поручения.
Увы, где была вода, там были и фонтаны. Их смотритель не заставил долго ждать своего появления и возник рядом с Монументалистом, как внезапная и пренеприятнейшая шутиха.
– Памятнищик, это правда? То, что говорят о вас с Птичницей?
– А что именно говорят? – поинтересовался Монументалист, впервые услышавший, чтобы его имя упоминали в паре с её.
– Ну как… – смутился Фонтанист. – Что ты шантажируешь старушку!
– Это… не прям-таки шантаж… короче, она первая начала шантажировать меня.
– Ну, в такое никто не поверит! – возмутился Смотритель Фонтанов. – Говорят, ты выкрал её птенца из гнезда, отбился от стаи разгневанных родственников, запер его дома в чулане и моришь голодом.
– Что??? – воскликнул Монументалист. – Но это абсолютная ложь! Во-первых, он сам залетел в окно, во-вторых, он в ванной комнате. Да и вообще, я оставил ему кормушки с едой и питьём сегодня утром.
– Но птенец всё ещё у тебя в заложниках, – уточнил Фонтанист. – Значит, слухи правдивы.