Монументалист проглотил все её замечания.
– Это не меняет того факта, что ваша птица у меня, – сказал он. – И, если вы не выполните мои условия, я действительно начну присылать вам её по кусочкам.
Старуха оторвала глаза от голубей и посмотрела на Монументалиста. Взгляд её был долгим и внимательным, впервые за всю неделю она вела себя сдержанно и терпеливо. Может, всё же это напускное спокойствие говорило в его пользу?
– Каковы ваши условия? – спросила Птичница. Впервые она показалась Монументалисту старой.
– Отозвать ваше заявление о конфискации котов и закрытии Министерства Бродячих Животных.
– Это всё? – спросила женщина.
– Ну… нет! – вовремя нашёлся наш герой. – Ещё перестать кормить птиц близ памятников. И вообще, не позволять им устраивать беспредел. Что это за Город, где птицы нападают на честных жителей, пачкают архитектуру, летают, кричат, шумят…
Она молча выслушала все претензии ни на миг не переменившись в лице.
– Мне известно о вашей заявке в Министерство Смерти, – ответила вдруг она, заставив Монументалиста побледнеть. – Вы говорите, что это я перешла черту, но вы зашли куда дальше. Хотите смерти моей и моих птиц? Вам, конечно, было бы лучше, если бы нас не стало.
– Ну… я не могу этого отрицать, – согласился Монументалист в миг пожалев о своих словах. – Но, послушайте, я согласен прекратить эту войну хоть прямо сейчас. За этим я здесь. Выполните мои условия и больше я вас не побеспокою.
– Неужели? – брови Птичницы поднялись вверх вместе с несколькими голубями. – Хотите сказать, что вы больше не будете выпускать своих котов? Не будете прогонять моих птичек? Кидать в них камни, пинать ногами, разорять гнёзда, проявлять равнодушие при виде голодных пташек зимой? – Ему показалось, что она дожидается ответа, но прежде чем Монументалист успел раскрыть рот, Птичница продолжила. – Вы не просто ненавидите их, вы их боитесь. Поэтому никакой сделки не будет. – Заявила она решительно.
– Не забывайте, что у меня есть залож…
– Вы даже не знаете, какая именно птица находится у вас. Если хотите вести войну, так сперва изучите вопрос основательно, узнайте своего врага. Или проиграете. Скорее всего вы уже проиграли, раз я всё ещё здесь, а не в машине этого выскочки Азраила. – Она встала с лавки и направилась прочь.
– Тогда я сегодня же избавлюсь от птенца! – крикнул Монументалист ей вслед.
Женщина обернулась. Крючковатый нос так гордо выделялся на фоне немолодого, но гордого лица.
– Вы не сделаете этого. – Сказала она спокойно. – Вы боитесь его, а значит, это вы – мой заложник. Захотите, чтобы я пришла и забрала птенчика, избавьтесь от котов и выполните мои условия. До этого не стоит меня беспокоить.
Горсть семян просыпалась на асфальт, и Птичница снова растворилась в шуршании голубиных перьев.
Монументалист ехал домой с твёрдым намерением немедленно избавиться от заложника. В его голове уже рисовались сцены самых изощрённых пыток, о которых он когда-либо читал или слышал. Вот только они все разом испарились, как только он приоткрыл дверь в ванную. На него немедленно набросился тайфун хлопающих крыльев, как будто вместо птенца его поджидала там целая армия Птичницы. Сыпля проклятьями, Монументалист забаррикадировал дверь и вернулся в комнату.
Он долгое время ходил из угла в угол, пока новая идея не пришла в голову.
«Заставить весь город возненавидеть чёртовых птиц!» – решил он.
Освободив стол от бумаг, набросков эпитафий и эскизов к Дню Города, он принялся рисовать агитационный плакат, взяв за основу памятник голубю. Вверху была надпись: «Не кормите Птиц! Они опаснее, чем кажутся!», а ниже он планировал привести список болезней, которые разносили эти летающие крысы по городу. На птичьей голове Монументалист изобразил террористскую маску с прорезями для глаз, на крыльях ленту снарядов для пулемёта. Он уже заканчивал рисовать армейские ботинки и хотел примостить ещё рядом значок с радиацией, как вдруг его полёт вдохновения был прерван телефонным звонком.
– Да? – спросил он растеряно. Проверил часы. Половина десятого. Поздновато для звонков.