– Очень дельные советы, Ловец, – согласился Монументалист не без сарказма. – И очень последовательные. Скажи, а сам ты когда в последний раз с девушкой общался?
– Ну как это, – удивился Ловец. – Мы с Белладонной уже года три как встречаемся.
– С кем?
– Ну ты что! Белладонна. Ты каждое утро с ней видишься.
– С кем? – повторил свой вопрос Монументалист.
– Она работает на проходной в Министерстве Бродячих Животных.
– Стой… подожди, – придержал его наш герой. – Давай по порядку. Её зовут Белладонна. То есть у неё есть имя. Это уже хорошо. И вы… ну… пара? Я ничего не пропустил?
– Всё верно, Памятнищик.
– Прости, друг, но коль ты опять называешь меня этим министропротивным именем, я вынужден уточнить: а она знает, что вы встречаетесь?
– Ну конечно! – заверил его Ловец.
– И что? В чём это проявляется? Почему я впервые про это слышу?
– Не знаю, – пожал плечами здоровяк. – Не помню, чтобы ты когда-то девушками особенно интересовался. Вот как-то разговор и не заходил.
– Это, конечно, прелестно. – Монументалист пытался переварить полученную информацию.
Совместно было принято решение распустить котов прямо с утра. Уж слишком этот день выбивался из привычного уклада. Встреча с Отравой была назначена на четыре часа – дня или вечера, Монументалист не очень знал, к чему отнести это время. «Свидания как правило назначают вечером», – рассуждал он логически. Проблема заключалась в том, что Монументалист обычно не назначал свиданий. Для него это было в новинку, поэтому приходилось как-то выкручиваться.
После встречи с Ловцом он снабдил трабант достаточным запасом цветов. Гвоздики, розы и орхидеи – для украшения памятников. Но для Отравы Монументалист хотел припасти что-то особенное. Он больше часа провёл в цветочном магазине, пока не остановил свой выбор на пышных пионах. Да, секретарша вчера вечером упомянула красные розы с шипами, но это он припасёт для второго свидания. При первой встрече девушку хотелось удивить.
К счастью, до встречи с Отравой оставалось ещё несколько часов. Он никогда не затягивал субботний объезд памятников допоздна. Как правило к концу недели открывалось второе дыхание, и Монументалист объезжал всех ещё до обеда. Сегодня планы значительно переигрались. До встречи с Отравой он успел посетить Хемингуэя и Дарвина, одарив обоих гвоздиками в петлицах, а биолог удостоился ещё и связки бананов.
К дому Отравы он приехал за полчаса до встречи, боясь опоздать. Припарковался у входа в подъезд и долго нервно поглядывал то на часы, то на своё отражение в зеркале заднего вида. Выстукивал пальцами незамысловатый ритм по рулю. Будет ли вежливым позвонить в дверь чуть раньше назначенного времени? Или нужно было заранее предупредить о визите звонком, ведь с Отравой лично они вчера не говорили?
– Ладно, ни пуха, – пожелал Монументалист своему отражению в зеркале и вышел из автомобиля.
Дрожащим пальцем он нажал на кнопку домофона. Подождал несколько секунд, ожидая соединения.
– Кто там? – раздался, искажённый динамиком женский голос.
– Эм… Отрава? Это я. Монументалист.
– О! Вы уже! – к облегчению Смотрителя Памятников, девушка была в добром расположении духа. – Подождите немного, я спускаюсь.
Он отошёл от двери. Вдруг содрогнулся, вспомнив про цветы. Пришлось метнуться к трабанту и забрать их. К счастью – успел. Только он занял соответствующую позицию у входа, как дверь отворилась, и Отрава предстала перед ним.
– Добрый вечер… то есть, день… – Монументалист так и не сумел определиться, чем считаются четыре часа.
– Здравствуйте! Ой… это мне? – Отрава заметила в руках Монументалиста цветы.
«Вот чёрт! Нужно было сразу ей протянуть, тупица!»
– Да-да… вот, держите.