– Благодарю. – Учтиво улыбнулась девушка. – Я… наверное, зайду домой и сразу поставлю их в воду? А то пионы быстро вянут.
– Да, конечно.
Когда дверь закрылась за спиной Отравы, Монументалист не сдержался и стукнул себя по лбу. Пришлось опять ждать её. Спустя какое-то время, к счастью, Отрава вновь вышла на улицу. Хотя бы теперь он смог полюбоваться ею. В длинном чёрном платье с узорной вышивкой на рукавах она смотрелась безупречно. Косу, лежавшую на правом плече, венчал белый бант.
– Я… вы очень хорошо выглядите сегодня… смею заметить, – проговорил Монументалист, едва сдержавшись от желания поздороваться с ней ещё раз.
– Спасибо. Вы тоже. – Улыбнулась девушка. – Так что, мы куда-то пойдём?
– Да… я не знаю, вы хотите есть?
– Если честно, я бы сначала прогулялась, – сказала девушка.
– Ну, в таком случае, я полагаю, обедать будет уже поздно, – заметил Монументалист. – Ведь четыре дня… или вечера – это крайнее время для обеда.
– Мы могли бы просто поужинать чуть позднее, – сказала она едва ли не шёпотом.
Общество весьма строго очертило границы приличия в их городе. Приглашать девушку на первое свидание на ужин – было недопустимым. Ужин ассоциировался с семьёй и традиционным укладом. Поэтому в лучшем случае молодая пара, не желавшая получить косые взгляды в свою сторону, могла рассчитывать на совместный обед – привычный элемент корпоративной культуры. Монументалист понимал её. Отрава уже соблюла ряд приличий, не позвонив сама и обернув их встречу в официальную обёртку. Но ей хотелось искренности и романтики из книжек, это читалась в горящих глазах.
– Давайте так, – предложил он. – Мы с вами прогуляемся, я покажу несколько из своих памятников, а потом, когда закончим с делами, прервёмся на поздний обед.
Она просияла.
– Уверена, любое министерство оценило бы такой деловой подход, – согласилась Отрава.
Даже рискуя, как они, следовало соблюдать осторожность. Потому, не оставив ей выбора, Монументалист пригласил Отраву сесть на заднее сиденье трабанта. Она не стала возражать.
На своей территории Монументалист почувствовал себя намного увереннее. Он понимал, что свидание с Отравой – это авантюра, и девушка ждала от него именно нарушения правил. Поэтому они и понравились друг другу. Им обоим хотелось отступить от системы, от того, что считалось нормой в обществе. Может, даже, бросить вызов. Но рисковать сильно, а особенно подставлять под риск Отраву он не мог. Поэтому нужно было балансировать весь вечер. На грани безрассудства и осторожности.
– У вас очень милый автомобиль, – в её замечании Монументалист расслышал лёгкую иронию.
– Да… вы, наверное, привыкли к транспортным средствам поудобнее… и чуть более минорных оттенков.
– Прошу, не надо этих намёков. – Он увидел её суровые карие глаза в зеркале заднего вида.
– Извините. – Сказал он. – Но о нём сложно перестать думать после вполне понятного намёка с его стороны.
Отрава вся напряглась и нагнулась поближе к Монументалисту.
– Азраил говорил с вами? – насупилась она.
– Я бы назвал это скорее угрозой, – признался Монументалист. – Он сказал, чтобы я не смел и думать о вас. Из-за чего… я счёл, что вы вместе. – Он оглянулся к ней. – Простите, я ни в чём не обвиняю вас. Но раз вы сами выступили инициатором, а я получил предупреждение… то хотелось бы услышать какое-то объяснение.
– Между мной и Азраилом всё кончено, – заявила Отрава. – И его попытки вернуть меня просто ужасны. Мы встречались всего месяц, а он возомнил себе не министр весть что! Если бы я знала, что он смеет угрожать вам, – рука Отравы сжалась в кулак. Затем опять расслабилась. – Прошу, не бойтесь его. И извините за любое доставленное неудобство.
– Ладно, не переживайте за меня. – Отмахнулся Монументалист. – Подумаешь, мне всего лишь угрожала сама смерть в человеческом обличье. То ли дело Птичница.
Лицо Отравы выразило непонимание. Пришлось усмехнуться, чтобы расколоть это несвойственное её лицу смущение. Девушка в ответ озарила трабант своей улыбкой.
– Но вы всё равно пришли. Сомневались?
– Ни секунды, – признался он. – Ради такой улыбки можно умереть.
Очередная дерзость заставила Отраву просиять. Благо в машине их никто не мог видеть и слышать. Монументалист протянул девушке свободную руку, и они сомкнули ладони, переплелись пальцами. Всего на несколько секунд. Но это прикосновение Смотритель Памятников вспоминал до конца вечера.