– Очень милое место. – Улыбнулась Отрава, оглядывая угрюмую комнату.
– Ну да… как же, – пробормотал Монументалист, стесняясь своего скромного дома. – Я поставлю кофе.
Неужели это правда? В его квартире находилась девушка. Монументалист даже замер в растерянности, разглядывая Отраву в знакомых декорациях. На этом фоне смотрелась она вызывающе.
– Так что насчёт кофе? – напомнила девушка.
– Верно! Кофе… на кухне, – вспомнил он, указав на дверь. В мыслях Монументалист уже перебирал возможное местоположение кофейника.
– Вы хорошо здесь ориентируетесь, – усмехнулась Отрава. – Не подскажете, где раковина?
– Раковина в ванной. Здесь, – махнул он рукой растеряно и устремился на кухню.
Монументалист уже засомневался, а был ли дома кофе. Он приступил к археологическим раскопкам, как вдруг его смятение прервал стук крыльев разбуженного птенца.
– Осторожно! – воскликнул Монументалист и бросился к Отраве на помощь.
Отрава стояла посреди ванной, напоминавшей развалины после войны. Грозный птенец сидел на краю ванной, готовый оборонять свою территорию. Угощение, которое Монументалист оставлял ему утром, было наполовину съедено наполовину разбросано. Пол был усеян перьями и белыми пятнами пребывания птенца.
– Монументалист! Это же птица! Что она здесь делает? – Отрава изумлённо и растерянно смотрела на Монументалиста. Глаза её были такими же круглыми и встревоженными, как и глаза пернатого домушника.
– Ну… видите ли… – замялся он. – Перед вами отъявленный преступник, который обманным способом проник в мой дом и был захвачен с целью… с целью…
По её посуровевшему лицу он понял, что говорит совершенно неуместные вещи.
– Почему вы не выпустили его?
– Я… я не могу. Это всё, что у меня есть против Птичницы.
– В смысле?
– В смысле, я шантажирую её. – Пояснил Монументалист. – Он заложник и… и я прошу не вступать с ним в контакт и немедленно покинуть помещение.
– Заложник? Это маленький стриж!
– Стриж… да, верно. Вот как называется эта порода. Как бы то ни было… я прошу вас немедленно…
– Отпустите его. – Потребовала Отрава.
– Нет. Я не могу.
– Я была лучшего мнения о вас. – Заявила девушка. Монументалист мог поспорить, что в её глазах сверкнули слёзы разочарования и гнева.
Он не пытался остановить Отраву. Девушка прошла мимо, задев его косой и вышла из квартиры.
– Отрава… – попытался Монументалист окликнуть её, но было слишком поздно.
Монументалист так и остался наедине с птенцом. Тот, раззадоренный, всю ночь не давал ему уснуть.
Воскресенье. Постскриптум
Не было никакого желания просыпаться. После ссоры с Отравой Монументалист чувствовал себя подавленным и усталым. Если бы не День Города, он бы ни за что не заставил себя выйти из квартиры, но сегодня его присутствие было обязательным, ведь где-то там, Министр уже осматривал улицы и наверняка оценивал плоды и его стараний тоже.
Птенец, как назло, безостановочно хлопал крыльями, сбивая с привычных мест уцелевшие остатки ванной. Монументалист был слишком раздавленный, чтобы пытаться его остановить, или хотя бы разозлиться. Пусть уж крушит себе в волю!
Улица даже приблизительно не пахла праздником. Она смердела сыростью и прелыми листьями. Кажется, это был первый осенний дождь, прервавший бабье лето. Монументалист даже не сомневался, что за ним последует целая неделя, а то и две бесконечной мороси и въедливого ветра. Неужели праздник будет испорчен непогодой? На его памяти такое было впервые.
Трабант не завёлся с первого раза. Со второго и третьего тоже. Четвёртый раз взбесил Монументалиста окончательно, так что он стукнул кулаком по рулю, случайно попав в клаксон. Автомобиль хрипло взвизгнул от такой грубости. Делать нечего. Это был точно не его день. Если что-то не заладилось, так жди ещё большей беды. Монументалист вяло побрёл пешком к центру города.
Ноги сами принесли его к Музыкальной улице, откуда лились печальные мелодии виолончели. Кажется, уличный музыкант пока только разогревался перед началом праздника. Уж у него-то день точно выйдет хлебным и удачным. Жители города только-только просыпались, а на дне шляпы уже лежали несколько монеток. «Или это для приманки? Деньги любят деньги?»