Что-то совершенно драматичное и душераздирающее в музыке заставило Монументалиста бросить монетку в шляпу. Ещё немного – он чувствовал, и внутренний подъём от этой заунывной музыки произведёт в его сердце новую эпитафию. Он уже нащупал её основу, когда музыкант прервал свою игру и поклонился, благодаря за подаяние.
– Спасибо вам.
– Очень красивая мелодия, – сказал Монументалист. – Я не помню вас. Вы часто здесь играете?
– Нет, я не местный, – усмехнулся музыкант, обнимая свой инструмент. – Путешествую… приезжаю на праздники в разные места.
– Нравится у нас?
– Да, очень. Даже подумываю остаться.
«Наверняка хитрец всем так говорит», – смекнул Монументалист.
– Очень у вас памятники симпатичные, – сказал музыкант, махнув рукой на изваяние мальчика-скрипача. – Если мой сломается, то придётся позаимствовать смычок.
Монументалист с гордым видом прочистил горло.
– Вообще-то… Это моих рук дело. Так что, берите, если нужно. Я присматриваю за памятниками. У нас, знаете, каждый за чем-нибудь в городе присматривает.
– Это славно. – Согласился музыкант. – Интересная у вас работа.
– Если бы не птицы…
– Птицы?
Монументалист в нескольких словах поведал суть своих проблем. В самых эмоциональных моментах истории он не мог не удержаться от проклятий, что неудержимо сыпались на Птичницу и её армию.
– Слушайте, – сказал музыкант. – Мне кажется, единственное, что мы можем, это честно исполнять свой долг. Оправдывать своё доброе имя.
– Чего? – не понял Монументалист сомнительно скривившись. Становилось слишком прохладно стоять вот так посреди улицы.
– Имя, имя, – повторил он. – Вот я своё утратил когда-то, и сейчас ищу подходящий городок для нового старта. Я бы мог стать у вас Музыкантом. Или Виолончелистом. Смычком? Имя бы само нашло себя, не сомневаюсь. А вас как зовут?
– Моё имя Монументалист, – тут пришлось поправиться, – только беда в том, что меня так не зовут.
– Не мудрено.
– Почему ещё?
– Вы ведь любите свои памятники, так?
– Ну, конечно.
– Только судя по вашему рассказу, – пояснил музыкант. – Вы всю неделю занимались птицами, а не памятниками.
Монументалист не мог поверить своим ушам.
– Так кем вы хотите, чтобы вас запомнили? Монументалистом или Птицененавистником?
Бушующий шквал эмоций охватил Монументалиста. Он и сам не ожидал, что слова случайного встречного были способны пробудить бурю. Ему показалось, что всё это время он бился головой о дверь вместо того, чтобы повернуть ручку. Всё вдруг резко встало на свои места. Буря улеглась, а в небе, погрязшем в тучах и птичьих перьях, появился очевидный просвет – ответ на все вопросы.
– Мне надо бежать, извините, – Монументалист, как ужаленный, подскочил на месте и заметался по улице.
Таксофон! Где-то здесь должен быть ближайший таксофон! Пока не найдёт его, не успокоится, нужно было действовать и немедленно, если он ещё хочет спасти своё положение.
Город постепенно оживал. Всё больше и больше людей наполняли улицы. Даже промозглая осень не могла запереть их дома в такой день! Только теперь Монументалист заметил, как опрятно выглядят улицы, как ненавязчиво и аккуратно они украшены к празднику. Даже лица прохожих источали улыбки, вместо обычных понурых выражений. Казалось, что и девушки сегодня слегка принарядились – распустили пучки и сменили скучные офисные костюмы на платья. Только ему было некогда на них заглядываться. Чем быстрее он найдёт таксофон…
– Бинго! – выкрикнул он, подбегая к телефонной будке. Из неё как раз выбирался мужчина преклонных лет. Монументалист не сдержался и помог ему покинуть площадку побыстрее. Не слишком вежливо, но сейчас он просто не мог ждать.