В щель для мелочи из шести монет угодили только четыре, но это уже не играло роли. Монументалист набрал номер, который повторял всю ночь за день до свидания с Отравой. Запомнить его было проще, чем номера заявлений в Министерстве Смерти.
– Отрава… Отрава, здравствуйте, это я. Монументалист. Мы с вами встречались вчера…
– Вы удивитесь, но я прекрасно помню, – раздался её невесёлый голос.
Вспышка озарения сменилась ежесекундным сомнением. Стоило ли звонить ей так скоро? Особенно после вчерашнего стыда…
– Слушайте, я понимаю, что расстроил вас. Мне очень жаль за то, что произошло. И… ещё… наверное, у девушки вроде вас нет никакого повода давать мне второй шанс. Но, пожалуйста, поверьте мне! Нам обязательно нужно встретиться сегодня. И как можно скорее.
– Сегодня? Сейчас? – удивилась Отрава. – Зачем ещё?
В трубке раздался неприятный щелчок.
– Отрава, я не могу сейчас говорить… я звоню с улицы. Я встречу вас на центральной площади сегодня. Буду там… ах да, моя машина не заводится. Такой уж день. Наденьте удобную обувь… Отрава… Отрава, я вас… – в этот момент в трубке раздались гудки. Услышала ли она его? Что подумала? Сама бросила трубку или это истекло время разговора? Монументалист не знал, но сейчас всё это казалось совершенно неважным. Почему-то он верил, что Отрава непременно будет там.
Теперь оставалось добраться до центра города. В иной день поездка на трабанте бы отняла в худшем случае пятнадцать минут, но автомобиль решил подвести в самый нужный момент. Желания возвращаться и пробовать завести его опять у Монументалиста не возникло. Улица звала его за собой. И каким же чудесным сегодня выглядел город! Куда не посмотри – горшки с цветами, разноцветные ленты, китайские фонарики. Вот и торговые лавки готовились к началам продаж. В воздухе от них витали сладкие запахи пирогов с ягодами, варёной кукурузы, сахарной ваты и яблок печеных с корицей. Проходя мимо одного из павильонов ярмарки, Монументалист приметил огромный чан для глинтвейна. Какой же славный праздник ждал их сегодня! Лица горожан, разгружавших свои товары, были сосредоточенные, серьёзные и одновременно счастливые. Было видно, что каждый житель города хотел привнести свой вклад в общее дело и устроить славный праздник. Тут Монументалист задержался на минуту, любуясь замечательным каскадным фонтаном, в котором плавали алые яблоки. Он и не подумал о…
– Памятнищик, приятель! С Днём Города!
Фонтанист вынырнул перед ним с сияющей лучезарной улыбкой на лице. «Ну нет! Только не сегодня! Не сейчас!»
– Здравствуй, приятель. – Небрежно отмахнулся Монументалист. – Слушай, я очень спешу…
– Понимаю, понимаю, – закивал он. – У тебя-то работы ещё непочатый край, верно?
– Нет, не… С чего ты так решил? – не понял Смотритель.
– Ну как же… Ты не слышал? Ой… тогда извини. Вчера в министерстве только и говорили о тебе. Пришла какая-то анонимная заявка с жалобой на твои памятники. Кому-то не понравился их внешний вид, да и вот…
– А-а, это…
Монументалист притворился, что он в курсе и что ему всё равно. Хотя в этот момент ему и вправду было всё равно. Он слишком хотел увидеть Отраву, чтобы сейчас отвлекаться на пустяки.
– Да… И вот тогда я решил немного облегчить тебе работу. Всё-таки сорок два памятника – ну, это существенно. – Залепетал Фонтанист. – Я подумал, что ты всё равно пойдёшь под сокращение после такого… перед праздником-то. Ну и отписал «Мустангов» себе. Это же фонтан. Заявление тут же подписали, представляешь?!
– Ух ты… здорово, – Монументалист хотел лишь, как можно быстрее, разойтись с другом. – Поздравляю, Фонтанщик. Это отличное достижение! Надеюсь, кони будут счастливы, и ты хорошо за ними присмотришь!
Последнюю фразу он произнёс абсолютно искренне, чем вызвал двойное замешательство своего коллеги. Во-первых, из-за оговорки в имени, во-вторых, от подобной реакции.
– Но… ты… ты в порядке, дружище? – засомневался Фонтанист.
– Да, разумеется! За целую неделю я впервые в полном порядке. А теперь прости, Фонатнист, но мне надо бежать. Я очень спешу по важному делу.
Монументалист обогнул друга и устремился дальше по улице.
– Эм… Фонтанист, – поправил его Фонтанист в замешательстве.
– Что? – Смотритель небрежно развернулся. – А я как-то не так сказал?