Птичница взяла его руку и высыпала в ладонь горсть пшена из своего мешочка.
– На самом деле, я верю только птицам, – сказала она. – Протяните руку вперёд.
Борясь с неловкой брезгливостью, Монументалист подчинился ей. Нахлебники не заставили себя долго ждать. Один тощий облезлый голубь вскоре сел на его запястье и принялся клевать угощение с руки. Поначалу хотелось отдёрнуться, но Монументалист сдержался. Лёгкие пощипывания клюва и цепкие когти, вонзившиеся в кожу, даже показались немного приятными.
– А они не ошибаются, – сказала Птичница с непривычной тёплой интонацией.
Ещё несколько птиц прилетели к Монументалисту. К счастью, пшено закончилось ещё до того, как пернатые перешли в атаку.
– Не вышло из меня Птицененавистника, – заключил он.
– Почему, всё-таки, вы передумали? – спросила Птичница.
– Я кое-что понял сегодня, – пояснил Монументалист. – Ведь без вас я бы не получил свою работу. Зачем нужен Смотритель Памятников, если те всегда безупречно чистые?
Птичница промолчала. В её мудрых глазах он встретил понимание.
– Мне нужно спешить дальше.
– К ней? – догадалась старуха.
– Да.
– Пусть ничто вас не остановит, – кивнула она.
– Спасибо, – улыбнулся ей Монументалист. – Приятного дня.
– Спасибо вам, что составили компанию, – отозвалась Птичница.
В глубине души у Монументалиста уже закрались сомнения о том, что он когда-нибудь доберется до центра города. Или, что найдёт там Отраву. Ещё столько жителей могли встать на его пути, может сам Министр во плоти! Но даже самые долгие одиссеи заканчиваются, и в конце пути героя всегда ждёт вознаграждение.
Отрава стояла прямо на центральной площади перед фонтаном. Солнце, отражаясь от брызг, играло золотыми зайчиками в её длинной косе. Сегодня она вплела в косу тоненькие стебельки вьюнка, который венчал её аккуратную причёску. В сказочном зелёном платье в пол, с корзинкой полной цветов, с лёгким и утончённым макияжем Отрава так сильно выделялась среди окружающих. Единственная, в чьём выражении лица читались искренность и открытость.
Она заметила Монументалиста лишь в последнюю секунду, полностью сосредоточившись на продаже искусственных цветов. Он же сам не смог удержаться, слишком долго бежал к ней, слишком сильно хотел увидеть сейчас, слишком уж она была хороша! Монументалист обхватил её за талию, притянув к себе и, едва ли руки девушки успели обвить его шею в нерешительности, как губы двоих слились в поцелуе. На единое мгновение они оба потеряли голову, позабыв об осторожности и отдавшись воле чувств.
Первой в себя пришла Отрава.
– Монументалист… что вы…?
– Послушайте, Отрава, прошу вас. – Он понял, что времени объяснять уже не осталось. Либо она сейчас прогонит его, либо ещё кто-то попытается воспрепятствовать. – Сегодня столько всего произошло! Вам необходимо немедленно пойти со мной! Ах, да… а ещё я извиняюсь за вчерашнее. И да, вы сегодня невероятно прекрасны!
– Я… что… спасибо, – Отрава впервые выглядела совершенно сбитой с толку.
– Слушайте, вы имеете абсолютное право прогнать меня, но я прошу вас. Ради всех ядовитых змей, крысиных ядов и опасных медикаментов, пойдёмте со мной сейчас.
Монументалист впервые заметил, что Отрава немного выше него. Может, тому виной каблуки? А ведь просил же её надеть удобную обувь… Это сейчас казалось такой мелочью, однако ему было необходимо заострить внимание на бесполезных мелочах, лишь бы только рассеять такое страшное ожидание её ответа.
Что она решит? Низвергнет его в отчаянье или поможет взлететь до небес?
– Хорошо, – согласилась она в конце концов.
Только сейчас они вдруг вспомнили, что стоят в обнимку посреди главной площади. «Вот это скандал!» – восхищался Монументалист. «То-то шумихи будет после праздника!»
Реакции жителей города, однако, были последним, что волновало сейчас Монументалиста. Отрава не задавала вопросов, просто следовала за ним в растерянном молчании. Корзинка с цветами осталась у фонтана. Сердце стучало в груди всю дорогу назад к дому. Стучало и колотило как бешеное, когда они взбежали вверх по ступенькам лестницы.