– Нет, не сюда, выше, – остановил девушку Монументалист, когда они уже добрались до его этажа.
– Куда мы? – удивилась Отрава.
– На крышу.
Там Монументалисту пришлось оставить Отраву на несколько минут и всё-таки вернутся в свою квартиру. К ней он поднялся уже не один, а со стрижём в руках.
Отрава, которая в его отсутствие уже успела обо всём догадаться, тепло улыбалась, сидя на гребне крыши. Вид с покатого полотна черепицы был завораживающий, а Монументалист пребывал в слишком безумном состоянии духа, чтобы даже испытывать страх высоты.
– Так что, решили всё-таки выпустить заложника?
– Война закончена. – Сказал Монументалист. – И в ней, должно быть, нет ни выигравших, ни проигравших.
– Что произошло? – спросила Отрава. – С чего вдруг такие решения?
– Я просто кое-что понял сегодня, – ответил Монументалист. – Пусть меня уволят. Или убьют. Но я не буду больше Птицененавистником.
Он протянул ей стрижа. Мягкая рука Отравы легла поверх его руки, одновременно погладив крапчатые перья птенца, который за эти несколько дней, наверное, уже отчаялся увидеть небо. Теперь же при виде его бесконечной голубизны он остолбенел. Ни единая туча не нарушала красоту купола. Солнце заливало город, который собирался праздновать главное событие в году.
– Вы прекрасный человек, Монументалист, – сказала Отрава. Безумный, но прекрасный.
Они вместе разжали руки. Птенец сначала несколько секунд ещё сидел на пальцах влюблённых. Затем весь напрягся, насторожился, почуяв восходящий ветер. В единый миг он поймал его струю крылом и ринулся за ней следом, описав фантастический круг над домом и вскоре растворившись где-то в величественной синеве.
Постскриптум
Азраил протолкнул своё прошение об увольнении Монументалиста и спустя две недели после праздника дело о лишении его должности вошло в свой оборот. Увольнение было вопросом времени – до той поры, пока Министерство Благоустройства выбирало достойную замену.
Стараясь противиться влиянию Азраила, Отрава сагитировала горожан на отправку корреспонденции в Министерство Благоустройства. Монументалист получил несколько благодарственных писем за украшение памятников на День Города. Также весомым аргументом стало письмо из полицейского департамента о сократившихся случаях вандализма. Мальчишку-вандала (которого перекрестили в Подмастерье) Монументалист взял под своё крыло, как и обещал. Очень скоро из него вышел толк, так что с работой Смотрителя Памятников управляться стало гораздо быстрее. Увы, ничто из перечисленного не оказало противовеса. Карьера Монументалиста в Министерстве всё же завершилась увольнением.
Зато Негативист получил перевод по службе. Так как выше его должности мест не было, он перевёлся на хуже оплачиваемую работу в Службу Психологической Помощи. Бумаг здесь почти не было, зато накопленные за годы буклеты на все случаи жизни пришлись весьма кстати. На новом месте Негативист добился большого успеха, так как мог убедить любого, что его проблемы ещё хуже проблем клиента.
Фонтанист остался на своей любимой должности, заботясь о тех немногочисленных фонтанах, что были под его началом. Со временем эта работа сильно надоела, но и дальнейшего карьерного роста она не предусматривала.
Спустя месяц после Дня Города умерла Птичница. Министерство Смерти заверило общественность, что смерть была естественной, и не имела отношения к ранее написанным заявкам. Со смерти Птичницы стало известно ещё несколько любопытных фактов. Видимо предчувствуя скорый исход, дама посетила юриста. Какими-то неведомыми методами ей удалось приватизировать всех птиц в городе и передать их в наследство Министерству Бродячих Животных, которые отныне обязались выполнять контроль и заботу обо всех пернатых. По прошествии ещё месяца Одноглазка родила пятерых котят, так что вопрос о закрытии приюта был отменён. Котята как один были похожи на Чертохвостого и стали прародителями нового племени. Ловец был в восторге и в честь этого радостного события сделал предложение Белладонне. Она подсчитала возможные расходы и сказала, что лучше подождать ещё лет пять или семь до дня свадьбы.
Отрава по доброй воле не захотела подниматься по карьерной лестнице, которую готовил для неё Азраил. Она пошла ему наперекор, став новой Смотрительницей Кладбища. С тех пор «Тихий Дом» всегда был усыпан самыми удивительными пластиковыми цветами.