«Может, просто устал возражать… потому и повесился», – подумал Монументалист и, махнув на прощание рукой, поспешил назад к машине.
Увы, он опоздал. Птичницы на площади перед Филармонией уже и след простыл, а вот птицы клевали зерна и, с самым безмятежным видом, садились на статую Моцарта.
«Проклятье!» – подумал Монументалист, торопливо выходя из машины, и осматривая клетки с оставшимися зверьми. Для такого дела он выбрал Птицеглота. Этот был серый, с зелеными глазами и порванным ухом. Когда Монументалист взял клетку, кот грозно зашипел.
– Покажи им, я в тебя верю, – напутствовал он его.
Птицеглот не зря получил своё имя. Спустя всего несколько минут Монументалист с радостью увидел, как кот поймал первую добычу и с довольным видом принялся потрошить зазевавшегося щегла.
«Ура! Первая победа за день!» – подумал Смотритель Памятников радостно.
Но долго пожинать лавры он не мог. Удостоверился, что памятник Моцарту остался неоскверненным, затем вернулся в авто и некоторое время раздумывал, куда Птичница могла направиться после Филармонии. Для Бальзака было рановато, сегодня он ещё думал заехать на улицу Красочную и проведать статую местного художника, во всяком случае, это было недалеко.
Он оглядел своих зверей. Оставшись в меньшинстве, коты слегка поутихли. Одноглазка шипела на Кровопийцу, Чертохвостый, увы, так и не показывал никого желания к охоте.
– Ну, что ты, друг? – спросил Монументалист, – приоткрыл створку и попытался погладить широкую черную голову, но кот незамедлительно извернулся и цапнул его за большой палец, заставив отдернуться.
«Ладно, может, не всё так плохо», – решил Монументалист, осматривая кровоточащую ранку.
– Поехали к Колумбу, – сказал он котам, в частности Чертохвостому, и нажал на газ.
Когда они доехали до набережной реки, уже перевалило за полдень. «Нужно поторопиться, – решил он. – Раз уж скоро День Города, нельзя опаздывать в Министерство Благоустройства».
Увы, его опасения подтвердились. Огромные жирные чайки кружили над улицей, некоторые из них садились на голову и руку Колумба. «Вандалы! Ничего в них святого! На этой самой руке повесился прошлый Смотритель Памятников». Он вышел из автомобиля, сначала огляделся в поисках Птичницы, но никого не заметил. По активности птиц, правда, было понятно, что она уже успела здесь побывать. Монументалист вновь посмотрел на Чертохвостого. Кажется, тот хоть немного ободрился и теперь с интересом следил за беснующимися чайками.
– Ладно, давай рискнем, – предложил Монументалист и отворил дверцу.
Кот слегка встрепенулся, затем вылез на свободу. Немного неповоротливо переминаясь на коротких лапках, Чертохвостный побрел к стае пернатых, но проделав всего шагов пять лёг, растянувшись прямо на дороге с самым несчастным видом. Глубоко вдохнув, Монументалист оглядел оставшихся котов. Без подкрепления Чертохвостому точно было не обойтись, потому он остановил свой выбор на самой жуткой и агрессивной из всей стаи – худой и крапчатой Одноглазке. Эту кошку опасались даже остальные коты, она подпускала к себе только Ловца. Одноглазка, в отличие от Чертохвостого, повела себя совершенно уверенно и целеустремленно направилась к группе птиц.
Монументалист не сомневался в кошке и уже хотел отправиться дальше, но тут прямо позади него на мостовую обрушилась горсть зерна. Он едва успел отскочить в сторону. Орда птиц, оглушительно грая, бросилась на него со всех сторон, раздвигая крылья в разные стороны, чтобы отбиваться от конкурентов.
– Пшли отсюда! – крикнул он, отгоняя чаек, но, признаться, выглядели птицы весьма враждебно. Монументалист бы точно не рискнул пнуть их ботинком. К тому же пернатые превосходили его количеством. – Чтоб вам поперек горла это зерно! – выругался Смотритель, как тут же новые зернышки посыпались на камни, заставив его опять отпрыгнуть.
За ворохом перьев стояла пожилая дама, казалось, сама походила на своих подопечных, столько птичьего пуха покрывало её старый палантин, в который эта женщина куталась круглый год – не важно, лето стояло или зима. Птичница напоминала Монументалисту сову. Такой же изогнутый и заостренный клюв вместо нормального носа, на крошечной переносице которого она носила круглые очки с толстыми стеклами, бесцветные волосы лишь слегка выбивались из аккуратной дамской шляпки. Монументалист не знал, сколько ей лет. Наверняка, не одна сотня. Этот факт особенно подчеркивали выцветшие глаза, проглядывающие сквозь маленькие стёклышки очков. Сколько он себя знал, Птичница всегда занимала свой пост и довольно ревностно относилась к тем, кто хотя бы в стороннем разговоре претендовал на него. Как же он ненавидел её за упрямство! Эта женщина могла погубить его и упорно шла к своей цели.