Сокол замер в проеме и еще несколько секунд смотрел на женщину, не произнося ни слова. Почти неслышно он чертыхнулся, а после полностью изменился в лице. Он свел брови над переносицей и прикрыл рот рукой. Женщина измученно взглянула на него, будто желала найти поддержки в первом встречном, будто сейчас перед ней стояли не те, кто желали смерти Бульбы.
— Как же так? Почему? — Сокол провел ладонью по лицу. — Вы как?
— Я не знаю, — женщина снова расплакалась, утыкаясь Соколу в грудь. — В последние дни он был сам не свой, а вчера под вечер позвонил мне, а я на работе была, да трубку не взяла. Кто ж знает, что его надоумило.
— Мне жаль, — Сокол слегка приобнял ее за плечи. — Это так ужасно.
— Казалось, только недавно все было нормально, а теперь после сына моего осталась только нелепая записка, — женщина схватилась за голову, стараясь унять боль от непрерывных рыданий. — Так нелепо это все. Так просто и человека больше нет.
Щегол почувствовал, что тошнота снова подступает к горлу, и поэтому отвернулся в сторону лестницы, чтобы не смотреть в глаза этой женщине. Знала бы она, кто ее сын и что, вероятно, он сам вчера лишил жизни невинного человека. Хотя, даже если бы она это знала, что с того? Разве она бы не стала все равно защищать своего ребенка, борясь за его честь до последнего.
— Что он вам написал? — Сокол сочувственно погладил ее по спине.
— Даже не мне. Не знаю, — женщина смахнула слезы со щек. — «Если бы я не боялся, то спас бы ваши жизни». Не знаю, ничего не знаю. Быть может это из какой-то книги или из фильма. Кто ж теперь разберет.
Сокол отпрянул от нее, тяжело вздохнул, а после обхватил за плечи и посмотрел прямо в глаза. Он смотрел неотрывно, будто желал загипнотизировать ее, стереть память, чтобы женщина не вспомнила о двух мужчинах на лестничной клетке, что выпытывали у нее детали смерти Анатолия Тарасова.
— Мне очень жаль, что вы потеряли сына. Я знал его в свое время. Он был хорошим человеком.
Женщина осталась изумленно стоять на лестничной клетке, глядя в след Соколу и Щеглу, что пошли вниз по лестнице к «Буханке». Машина шумно загудела и направилась в сторону Гнезда. Щегол долго не мог решиться, но все-таки повернулся к Соколу и спросил.
— Он виноват?
— Я не знаю, вполне вероятно, что после смерти Сизого он испугался и решил покончить с жизнью, — Сокол устало потер подбородок.
— Должно быть что-то, чего мы не замечаем, — Щегол запрокинул голову. — Сизый вчера был странный с самого утра, но почему-то молчал, — внезапно обрадовавшись своей догадке, он взглянул на Сокола. — А где его вещи? Где телефон Сизого? Там должны быть ответы, он его вчера из рук не выпускал.
— Какой телефон? В доме, наверное.
— Нет. К Гурову он поехал с телефоном, а после этого не возвращался в Гнездо. Телефон должен был быть с ним, — Щегол напряг спину, словно по струне.
— Телефона не было. Выпал может… — Сокол замер, а после посмотрел на Щегла. — Нет, слишком много совпадений. Замечательно! — он стукнул по рулю машины.
— Получается телефон Сизого у убийцы. Это нам на руку или против нас?
— Сейчас все идет против нас, — Сокол достал сигарету из пачки и закурил.
Птицы собрались в гостиной, как и всегда. Только сейчас повод для этого собрания был далеко не радостный. Серые безжизненные лица, словно у каждого в голове сейчас прокручивался его личный кошмар, что воплотился наяву и от которого теперь не удастся сбежать в утро. Смерть априори была кошмаром. Кто-то страшился потерять близкого человека, кто-то самого себя, а кто-то вернулся в прошлое, ощущая горькое дежавю, которое так умело успело стереться, и лишь его след оставался долгие годы на подкорке. Тишина окутывала и давила, словно механический пресс, что без разбору уничтожает все, что попадает под него. Каждый не знал, с чего начать, ведь если прервать эту тишину, ты обозначишься слабаком или трусом, что желает избежать этого самобичевания. Нельзя было показывать слабость, тем более на глазах у остальных.
Чтобы не играть в поддавки с паникой и тревогой, Щегол бросился с головой в омут собственных мыслей, который кишел, бурлил всевозможными вариациями развития событий. Он всячески пытался перебрать всю информацию о Сизом, которая была известна Щеглу. Что-то в этой мелководной луже должно было помочь найти ответ на вопрос или хотя бы помочь чуть меньше убиваться о том, что он совершенно ничего не знал о своем друге. Сизый мечтал стать летчиком, но так и не стал, вероятно, из-за того, что в очередной раз решил идти за Чижом. Сизый легко находил общий язык со всеми и любил песни «Король и Шут». Сизый умел замечать любые мелочи, как тогда, когда за ними следили. Так почему же он не смог избежать встречи с убийцей. Почему попался в эту ловушку. Сизый был смелее, умнее и гораздо увереннее Щегла абсолютно во всем. Форточка на втором этаже больше не откроется для того, чтобы в нее покурили ночью, а свет в общей комнате наверху не будет гореть, чтобы Сизый мог спокойно написать письма.