— Мне интересно с тобой. Просто интересно. В тебе есть огромная сила воли, удивительное мастерство, что просто не может оставить никого равнодушным. Но, Ласточка, даже слепой заметит, что всем этим ты компенсируешь что-то еще. Пусть это глупо и самонадеянно, но я хочу помочь. — Не дождавшись ответа, он продолжил. — Ты молчишь. Так делал Сизый, когда речь заходила о том, что задевает. Я могу быть тебе другом. Ты мне веришь? — Щегол нахмурился и поджал губы. — Ласточка, послушай, я хочу быть тебе другом.
Ласточка посмотрела на Щегла. Она тяжело вздохнула, а после потерла глаза.
— Я не Сизый. Не надо меня спасать и не нужно искать во мне друга. — Она поднялась с земли. — Мы с тобой просто знакомые, которым велено тренироваться, чтобы ты не потерял сноровку. Так тебе станет легче?
— Да не знаю я, от чего мне станет легче! — Щегол спрятал лицо в руках, а после снова посмотрел на Ласточку.
Она отдернулась, словно ее ошпарило кипятком. Ласточка взглянула на Щегла, словно он прямо перед ней превратился в оборотня, а после отвела взгляд в сторону, чтобы больше не смотреть. Щегол замолчал и напугано посмотрел на нее, задумываясь, чем мог обидеть. Сделав несколько шагов назад, Ласточка приготовилась ретироваться с поляны. Напоследок она обернулась и тихо сказала:
— Ты прав, я опасаюсь тебя, — она больше не оглянулась и просто растворилась меж сосен.
Щегол остался один посреди поляны. Идти следом за Ласточкой не хотелось, а уж тем более больше не хотелось предпринимать никаких попыток найти точки соприкосновения. Было забавно. Есть Чиж, которого Щегол абсолютно не понимал и даже не пытался найти с ним общий язык. Есть Сорока, что находилась постоянно в каком-то параллельном мире от Щегла, но даже с ней вышло сдружиться. А есть Ласточка, постоянно отталкивающая Щегла, но в то же время чем-то неощутимо притягательная. Казалось, будто Щегол тянется вовсе не к ней, а к чему-то за ее спиной, что Ласточка так отчаянно оберегает. Целый год тянуться к несуществующему образу, но так и не найти опоры под всем эти пластом колючих слов и безразличия. Возможно, это именно тот момент, когда следует сдаться и сделать шаг назад, а лучше пуститься в бег оттуда, куда занесло Щегла.
Щегол вернулся в Гнездо спустя минут десять после того, как вернулась Ласточка. Было бы неловко столкнуться с ней в гостиной после всех этих откровений. Теперь Щегол сам себе напоминал помещенного на идее фикс маньяка, что улучает жертву в том, что она на него не смотрит. В конце концов, никто никому ничего не обязан. Что ж, может, именно поэтому Ласточка его и опасалась. Со второго этажа бегом спустился Чиж и презренно бросил взгляд на Щегла, будто тот ему в чай плюнул.
— Поговори со мной! — Следом за Чижом шла Сорока. — Мне тоже тяжело. Ты мне нужен! — она говорила это так жалобно, чем совершенно не походила на себя.
— Сорока. Нет! — Чиж резко на нее обернулся, из-за чего Сорока чуть не упала. — Я не хочу говорить с тобой или что-то обсуждать. Я просто хочу побыть один. Можешь оставить меня в покое?
— Не могу. Почему ты так со мной поступаешь? — Она свела брови над переносицей и поджала губы.
— Потому что у меня сейчас нет сил на тебя. — Чиж вздохнул. — Просто оставь меня в тишине, умоляю.
Чиж спустился и вышел на улицу, предварительно накинув на плечи дождевик, который когда-то любезно одалживал Щеглу. Сорока медленно спустилась по лестнице, цепляясь за перила, как за последнюю ниточку. Шаг за шагом и она оказалась на первом этаже.
— Не расстраивайся, ему нужно время, чтобы вернуться к прежнему состоянию, — Щегол пожал плечами, развалившись на диване. — Хотя уж прости, мне кажется, раньше было не лучше.
— Забей, — Сорока растрепала свои волосы. — Просто я боюсь, что… хотя неважно. Я ничего не боюсь.
— Может, вечером Сплина послушаем? — Щегол подполз к Сороке и склонил голову набок. — Повеселеешь.
— Ты хоть вслушивался в них? — она рассмеялась. — Что уж там веселого.
— Во всем можно найти что-то веселое, — Щегол лег на спину и посмотрел на Сороку исподлобья. — Или можем впасть в тотальное отчаяние, и ты мне расскажешь, о чем эти песни.