— Тогда кто? — Он развернулся к Птицам. — Кто из вас предатель?! Кто из вас? Этот номер есть только у вас и у людей, с кем мы сотрудничаем. Кто из вас решил воткнуть мне нож в спину?
Птицы молчали, переглядывались между собой и не решались подать голоса. Когда Сокол выступал против тех, кому они противостоят, это было завораживающе отвратительное зрелище. Но сейчас все иначе и он стоял против своих Птиц. Тех, кого он лично выбирал. И это было страшно.
— Сокол, мы бы ни за что… — Сорока свела брови на переносице, но Сокол махнул рукой и она затихла.
— Послушай, у всех нас тяжелые времена, давай спокойно все обсудим, — Глухарь тоже остался неуслышанным.
— Заткнитесь! — Сокол запустил пальцы в волосы и с силой сжал их. — Я узнаю, кто предатель и уб…
— Это я. Я подставила Щегла, — Ласточка скрепила руки в замок и тяжело вздохнула.
Повисла глухая тишина, которая разбивала на кусочки остатки надежды на лучший исход. Сокол замер, а затем медленно поднял взгляд на Ласточку. Он ожидал любого. Всех, кроме нее. Это же его Ласточка. Ласточка, которая следовала за ним более двадцати лет и обещала верность. Его Ласточка, которая видела каждый рубец на теле и на сердце, сейчас оставила еще один. Его Ласточка воткнула нож в спину, которую он со всем доверием подставлял.
— Но почему?
— У тебя гибнут люди. Я хотела сократить список будущих жертв. Щегол должен был уйти.
Сокол молчал всего несколько секунд, но, казалось, прошла уже целая вечность. Ласточка смотрела на Сокола, а он мысленно метался по комнате, будто пойманное в ловушку животное. «У тебя гибнут люди» — пуля, повредившая все жизненно важные органы и засевшая глубоко внутри.
Убила. Без оружия. Снова.
— Хорошо, — Сокол выдохнул. — Отлично. Вы все свободы. Можете катиться на все четыре стороны, можете делать, что вам угодно, — никто не шелохнулся с места, и Сокол продолжил. — Что вы сидите?! Я сказал, пошли все вон! — его голос сорвался на крик. — Боитесь? И бойтесь дальше. Оставайтесь, раз вам так угодно. Можете устроить тут хоть контору по приему металлолома. Но Птиц больше нет. Счастливо вам оставаться, — он захватил из комнаты сумку и вышел из дома.
Как только захлопнулась дверь, Ласточка и Чиж поднялись с дивана. Чиж направился на второй этаж, а Ласточка собирать вещи. Щегол до сих пор не мог поверить в происходящее. Как Сокол мог оставить своих Птиц и просто сбежать. Быть может, это просто проверка на прочность? Быть может, это все злая шутка и весь этот год просто злая шутка от судьбы. Семья, в которую посчастливилось попасть Щеглу, сейчас развалилась прямо на его глазах. Как быть дальше и куда идти, он не имел ни малейшего представления. Все, что строилось задолго до появления Щегла, сейчас размыло, словно песчаный замок на берегу моря. Заметив, как Ласточка направляется к входной двери, он не мог отпустить ее без последнего разговора, поэтому побежал следом.
— Стой! — Щегол вышел за ней на крыльцо.
Ласточка оглянулась на него через плечо и скупо улыбнулась. Она остановилась на крыльце, опираясь на оградку. Рюкзак Ласточка скинула на землю, что предвещало не пару скупых реплик. Она выглядела до ужаса уставшей и измученной, но ее лицо оставалось безмятежным и спокойным. Ей не впервой хвататься за остатки построенной семьи и следовать за Соколом.
— Ты сразу все понял, — констатировала она.
— Догадывался, — Щегол встал рядом с ней. — Единственное, что меня сбивало с толку, так это то, как ты так удачно попала в человека, который будет звонить.
— Она ехала со мной в электричке и плакала большую часть пути, — Ласточка вскинула подбородок и посмотрела в сторону леса. — А перед этим расклеивала листовки с тобой на вокзале. — Она вздохнула и снова посмотрела на Щегла. — Ты должен был уйти. Зачем вернулся?
— Я уже говорил тебе, что не собираюсь сбегать, и сейчас ничего не изменилось, — Щегол провел рукой по лицу, и ушибленные места заныли от боли. — Это конец для Птиц?
— Любой конец — начало чего-то нового, — Ласточка пожала плечами и прикрыла глаза, будто от усталости. — Сокол радикален в своих решениях, но глупо его за это осуждать.
— Я его понимаю, — Щегол кивнул. — А куда теперь ты?
Ласточка поджала губы, а после рассмеялась. Этот вопрос должен был остаться без ответа, поскольку тот был настолько очевиден, что становилось в разы грустнее. Она тяжело вздохнула и посмотрела на свой рюкзак.