— Хочу! — он поднял взгляд на мужчину. — Я умоляю, прекратите.
Вспышка. А после резкая боль где-то изнутри. Он не сразу понял, что произошло, пока не почувствовал горячую лужицу крови, стекающую по правой щеке. Правая сторона лица горела с такой силой, будто прямо сейчас на ней полыхает лужа керосина. Скворец закричал, что есть сил и согнулся пополам, чтобы хоть на секунду постараться унять нарастающую боль. Никакой шок не спасал от этой агонии, а осознание того, что произошло, делало только хуже. От резких движений порезы снова начинали гореть, и Скворец, наверное, не мог назвать ни одной части тела, что не болела бы. Его трясло, словно он простоял на морозе в одних трусах несколько часов. Эта кровавая дорожка вела только по одному пути — к смерти. И дорога эта была долгой и мучительной.
Страх, боль, обида и ненависть смешались в одно сплошное месиво, а понимание, что сейчас руки Скворца связаны и он не может помочь даже себе, делали его только злее. Он сжал челюсть с такой силой, что почувствовал скрежет зубов. Скворец вскинул голову и посмотрел в глаза мужчине, что стоял, самодовольно сложив руки перед собой. Лицо мучителя расплывалось, а после вновь превращалось в четкую картинку. Он наклонился к парню и обхватил его подбородок. Грубые пальцы под перчатками крепко обхватывали ноющую плоть и причиняли боль одним своим касанием.
— Скажешь, где деньги?
— Я вас всех убью, — плевок с густой крови оставил след на подбородке мужчины.
— Посмотрим, — он довольно улыбнулся. — Я смотрю, тебе это все нравится. Мазохист своего рода? Схожу за паяльником, а потом еще поговорим.
Вальяжным шагом мужчина покинул комнату, а после вышел на улицу. Тело Скворца походило на дом Филина. От прежнего состояния осталось лишь название, а то, во что они превратились, сейчас сложно было узнать. Скворец боялся представить, как он выглядит со стороны. И не дай бог ему взглянуть в зеркало, ведь тогда он бы попросту не узнать в отражении себя. За каждый шрам на теле, за каждую каплю крови и за каждое слово, сказанное в адрес его семьи он отомстит. Скворец настолько окунулся в мечты о том, как собственноручно выкалывает черные глаза этого мужчины, а после вспарывает ему живот его же ножом, что не заметил подошедшего со спины. К горячим связанным рукам кто-то прикоснулся холодными пальцами.
— Что ты здесь делаешь?! — Скворец громко зашипел. — Ты должен быть с Соловушкой.
У Дрозда не сразу нашлись слова, после того, как он увидел лицо Скворца. Правый глаз отсутствовал, а вместо него был лишь кровавый сгусток, что уже вытек на щеку. Нос и челюсть опухли от многочисленных ударов, и повсюду была кровь. Дрозд постарался не всматриваться в Скворца, чтобы сохранить самообладание и закончить с разрезанием веревок. Но даже не глядя на Скворца, перед глазами то и дело появился этот образ измученного, заплаканного, кровавого лица, что несколькими часами ранее он мог назвать своим братом.
— Спасаю тебя. Мы же семья. Каким я бы был братом, если бы бросил тебя здесь.
В такие моменты принято начать геройствовать и уговаривать человека уйти, но Скворец изжил из себя все геройство, и осталась лишь злость и слабость по всему больному телу. Когда руки и ноги были свободны, Скворцу потребовалась буквально секунда, чтобы размять их, прежде чем схватить нож, которым еще недавно истязали его тело. Сомнений не осталось, и он отложил невыносимую боль на дальнюю полочку, чтобы исполнить задуманное.
— Что ты делаешь, уходим!
— Спрячься, — слово скорее походило на приказ, нежели на просьбу.
Дрозд слушался беспрекословно. Возможно, из-за чувства вины за то, что сотворили со Скворцом. Скворец не был так глуп, чтобы брать в руки огнестрельное оружие после лишения глаза, и не был так уверен в себе, чтобы вступать в драку раненным. Он встал прямо напротив двери, вооружившись клинком, что насквозь пропитался его собственной кровью. Мужчина вышел из дома без оружия, и винтовка его осталась лежать на кухонном столе. А паяльником не дерутся. От злости, захлестнувшей Скворца с головой, картинка перед лицом мелькала в замедленном действии. Когда дверь распахнулась, он без труда вонзил нож прямо в горло обидчику. Чужая кровь захлестнула его, и теперь не осталось ни сантиметра чистой кожи. Скворец навалился сверху, не прекращая вонзать клинок в мужчину. Толку от этого не было никакого, ведь уже был мертв. Но Скворец не переставал протыкать безжизненный труп. Казалось, что если Скворец прекратит, то мужчина снова вскочит на ноги и продолжит пытки. Даже со вспоротым животом и безжизненным взглядом он может убить Скворца.