— Пошел вон! — она подскочила с кровати и принялась выталкивать Щегла из комнаты.
На Сороке были надеты пижамные штаны и майка, а похожа она была на новорожденного галчонка. Ее волосы, что чаще всего были собраны в высокий пучок, теперь были распушены в разные стороны. Она уперлась руками в грудь Щегла и начала выпихивать его из дверного проема. Из приличия он мог бы и сам выйти, но из-за пестрой комнаты и внезапного пробуждения Сороки растерялся и замер на месте. Навалившись всем телом, Сорока за раз вытолкнула его из комнаты и устало вздохнула.
— Что встал? Проваливай! — захлопнув дверь за своей спиной, она ткнула пальцем в грудь Щегла. — Я, по-моему, упоминала, что вам всем сюда нельзя.
— Я… прости, — Щегол протер глаза. — Это так красиво.
— Ты хотел что-то или пришел побесить меня? — Сорока нахмурилась и еще раз толкнула Щегла как можно дальше от двери в комнату.
— Сокол собирает всех внизу. Мы узнали, кто такой Герман Жуков.
Сорока раскрыла рот, и тут же ее гнев сменило удивление. Она поспешно закивала, а после скрылась за дверью, чтобы привести себя в порядок. Щегол еще несколько секунд стоял перед ее дверью, чтобы сопоставить в голове образ Сороки и ее комнату. Она совершенно не вписывалась к этой ауре стервозной и язвительной девушке, что ставит себя превыше всего. Комната скорее была похожа на детскую или общую в каком-нибудь детском саду, где на всеобщее обозрение выставляются поделки и рисунки маленьких детей. Почему она оберегает эту комнату от любого малейшего вмешательства и превращается в сторожевую собаку, если кто-то даже мельком взглянет на это. Вопросов становилось больше, а утро все сильнее походило на парадокс. Хотя и начиналось все чуть менее парадоксально и более реалистично.
Щегол проснулся раньше обычного и встретил рассвет на подоконнике в общей комнате второго этажа, предварительно заварив себе кружку чая. Солнце медленно поднималось из-за горизонта и окрашивало светлое небо в розово-оранжевые оттенки. Приоткрыв форточку, в которую обычно курит Сизый, Щегол прикрыл глаза от встречного прохладного ветерка, что развеивал пар, исходящий от кружки горячего чая. Безмятежное утро перестает быть безмятежным, когда вчера ты ходил по лезвию, а сегодня запросто можешь стать тем, кого оно раскромсает. Из их общей комнаты послышались какие-то звуки, и Щегол обернулся. Вслед за звуками он услышал шепот и какую-то возню, что сопровождалась шорохом. Теперь уже Щегол не мог спокойно наслаждаться рассветом, отодвинув тревожные мысли в самый укромный уголок. Ожидание было недолгим, и вскоре в общую комнату вывалился растрепанный Сизый в одних шортах.
— Звонил Огинский, — его дыхание никак не могло прийти в норму. — Он нашел Германа Жукова.
Кружка с чаем чуть не полетела на пол, но Щегол вовремя сориентировался и поставил ее на подоконник.
— Буди Чижа, — Щегол прокашлялся и протер глаза. — Пусть он сам расскажет Соколу, так правдоподобнее. Якобы ему рано утром пришло озарение, и он все узнал.
— Да, да, — Сизый оперся о письменный стол. — Почему мне так волнительно?
— Скоро все закончится. Я и сам весь на нервах, — Щегол сделал глубокий вдох. — Осталось разобраться с этим человеком, и наша тайна уже не будет иметь смысла.
Дальше все как в тумане. Беготня, суматоха и полнейшая неразбериха. Было непонятно, воодушевился ли Сокол или окрысился, как тогда, в день Масленицы. Но собрать Птиц в гостиной ему удалось на удивление быстро, и все без исключения приняли это внезапность положительно, с боевым настроем. И только Щегол, Чиж и Сизый были словно на иголках. Казалось, будто Соколу уже все известно и это собрание — лишь прелюдия перед казнью за предательство. Их нервозность можно было заметить с первого взгляда: Сизый не такой жизнерадостный, нога Чижа трясется, будто он блохастая собака, а Щегол, обхватив себя руками, едва заметно раскачивался. Словно у них в комнате случилась групповая галлюцинация, повлекшая за собой такой необычный эффект. Но всем было не до этого, ведь Герман Жуков найден. Пережить бы этот день, а дальше уже будет не так страшно. Это либо будет финальная точка, либо начало чего-то еще более опасного.