- Как хорошо, что отца нет дома. Знаю, не должна так говорить, но…
- Не говори лучше этого, Джэн.
Она вздыхает и кивает. Мы вообще не любим разговаривать о наших отношениях в семье. Айзек деспот не только по отношению ко мне, но и к ней тоже. Ей запрещено общаться с одноклассниками, заводить дружбу, приводить гостей (это вообще табу). Мне почти двадцать, к тому же, я привыкла вести такой образ жизни, навязанный Айзеком. Но Джэне в её возрасте крайне трудно быть замкнутой и не любопытной ко всему. Ко всему остальному – она очень притягивает людей. Столько раз ребята из школы хотели куда-то с ней пойти гулять, звали в кинотеатр и парк, и каждый раз ей приходилось отказывать. Стоило лишь увидеть её грустные, полные слёз глаза – моё сердце сжималось. Но я не могла ничего поменять. В глубине души мне хотелось верить, что Джэну не постигнет та же участь, что и меня. Только я мало верила в то, что, когда ей исполнится шестнадцать, отец не заставит её заниматься тем же. Правда, меня он готовил с двенадцати основательно: книгами, уроками, даже нанимал эскортниц, чтобы они меня обучали. Так себе у меня школа. Спасибо, что пока что он позволяет учиться Джэне. Но едва она окончит школу – в высшее заведение вряд ли попадёт. Айзек не позволит. У него все рабы и делают только то, что он скажет, а если не делают – он их убивает, если не хуже.
Однажды, один сотрудник отца услышал слишком личный его разговор. Айзек его не убил. По крайней мере, не сразу. Он его мучил, а только потом отправил на тот свет.
Думая об этом случае, я вспоминаю, что Айзек похож чем-то на Генриха, с которым мне снова предстоит сегодня встретиться во время аукциона. О нём я тоже слышала много чего ужасного. Это, видимо, какой-то особый вид нелюдей, которым приносят удовольствие пытки и издевательства над другими.
- Элис?
- А?
- Ты задумалась.
- Да, извини. Что говорила?
Джэна усаживается на кровати ровнее, сцепляя руки. Вижу, что она хочет что-то сказать, но не до конца уверена.
- Тебе что-то тревожит?
- Нет, просто… Карл предложил мне учиться вместе с ним, а сегодня после уроков звал с собой в библиотеку ддоделать задание. Я не пошла. – вздыхает сестра.
Ком в горле мешает мне улыбаться и заверять её в очередной раз, что всё хорошо и она правильно поступила. Ни черта это не правильно – не общаться со сверстниками! Я просто молчу, слушая её дальше.
- Я сказала, что мне папа не разрешит видеться после школы даже делая уроки.
- Ты молодец, Джэн!
- Элис, скажи – ты думаешь, наша жизнь когда-то изменится? Я, ведь, уже не маленькая – ты можешь мне что-то рассказать! – требует девочка.
- Я правда не знаю. Могу лишь сказать, что время не стоит на месте и меняется абсолютно всё. Просто тебе нужно немного потерпеть – ты вырастешь и сможешь строить свою жизнь, как захочется.
От этой лжи ком в горле разрастается. Единственное, что нас может спасти, и то маловероятно – это смерть Айзека. Хотя, даже она нас не спасёт, ведь у него есть близкие знакомые, которые в курсе всех грязных дел нашего отца, и охотно подхватят его «бизнес» во всех смыслах слова.
- Хочу чтоб он умер. – внезапно говорит сестра.
- Джэна!
- А что? Думаешь я не знаю, что это он постоянно говорит тебе куда идти и что делать? Ты выходишь из дома с таким лицом, вроде тебя собираются убивать!
- Я же говорила, что отец просто хочет, чтобы я заводила знакомства с богатыми. Это очень важно для его фирмы.
- Элис, ты обманываешь меня! Может, мне всего одинадцать, но я что-то понимаю! – обижается Джэна и отворачивается.
- Нет. Я всего лишь выполняю свою работу и ищу новых клиентов. – отвечаю максимально честно.
Джэна думает, что это клиенты для фирмы, а на самом деле мои – грязные. После взглядов которых я сама чувствую себя мусором.
- Я не люблю эти мероприятия, потому всегда такая хмурая.
- Ладно. Мне просто не нравятся его правила.
- Отец хочет, чтобы мы были обеспечены. – выдавливаю следующую ложь.
- Типа богаты? Но мы и так богаты!
- Да, именно.
По иронии, как раз мы с Джэной не получаем практически ничего из этих денег. Да, на мой уход и наряды требует много денег, машина и прочее. Но всё равно это как вещи в аренду – они не мои. Я не могу ними наслаждаться, зная, что это всего лишь новые блестящие оковы на моём теле и душе. А сестра не получает даже того. Всё, что я могу для неё выкроить – я отдаю сразу. Айзек даже на одежду для Джэны не выделяет денег – я одеваю сестру сама из того, что есть в моём шкафу либо, если жертвы дарят мне украшения. Тогда я могу их продать, ведь это не входит в договор с отцом и купить на них что-нибудь Джэне.