- Срок – неделя. Если не получу от него денег – сама знаешь, что будет. Не заставляй тебе напоминать. – говорит он и выходит.
Выдыхаю с облегчением оттого, что он ушёл. Есть две плохие новости. Первая – у меня слишком скоро появилось задание. Второе – отец тоже будет присутствовать на аукционе. Как я устала! Раньше он хотя бы позволял мне выдохнуть какой-то день или два, а теперь я едва успеваю переключаться между всеми этими типами.
Хочу упасть на колени и закричать во всё горло, но как обычно внешне остаюсь спокойной. Я со всем справлюсь! Абсолютно со всем!
Глава 7
Вечер тянется бесконечно долго. Я уже в десятый раз пересматриваю вкладыш с сегодняшними лотами, слушая болтовню Генриха с его знакомым. Нас представили, но пока что я обязана была сидеть, изображая интерес ко всему происходящему. Когда разговаривает двое влиятельных мужчин из подобного круга – я должна быть не более, чем аксессуаром и ни при каких обстоятельствах не вмешиваться в разговор. Хотя не могу сказать, что они обсуждали нечто интересное – внимание обоих было направлено не на аукцион, а на личные интересы. Коротко говоря оба хвастались кто сколько заработал и какие удачные сделки провернул. Скукота!
С одной стороны мне нравилось, что я могла просто сидеть, ничего не делая и не прилагая особых усилий, чтобы побороть своё отвращение к этому обществу, а с другой – я таким образом не выманю у Генриха необходимые для Айзека сто тысяч.
Ничего не говорю, но осмеливаюсь положить ладонь на колено старика. Свет прожекторов направлен на небольшую сцену, с которой нам представляют лоты, а мы сидим в одном из рядов кресел в полумраке – никто не заметит мою маленькую вольность в поведении.
- Тебе скучно, конфетка?
- С тобой мне не может быть скучно, Генрих. – невинно хлопаю ресницами, чувствуя себя при этом крайне глупо. Но ничего не поделать – такова моя участь в этой игре.
- Мы скоро закончим. Уверен, что тебе понравится мой подарок.
- Подарок? Ты меня балуешь!
- Ерунда. Потерпи немного и твоё терпение окупится.
- Жду не дождусь! – выдавливаю улыбку и замолкаю, оставляя руку лежать у него на ноге.
Главное не думать о том, что я к нему прикасаюсь в такой способ. Закидываю ногу на ногу – благо длина платья позволяет это сделать, и продолжаю смотреть на сцену. Сейчас нам преставляют совершенно невзрачную гипсовую фиругу современного художника. Начальная цена – сорок тысяч. Несмотря на то, что я люблю рассматривать предметы искусства – сегодняшние мне совсем не нравятся. Открываю буклет и ищу страницу с этой статуей. Художнику тридцать лет и он публичная личность, сын не менее успешного дипломата и прочее. Ну конечно! За такую ерунду такие деньги! И все предметы сегодня подобны один до другого. Единственное, что отличалось – диван, некогда принадлежащий какому-то там султану и магическим образом сохранившийся до наших дней. Ведущий не постеснялся упомянуть, что у него в гареме было более сотни женщин, а потому тот, кто завладеет таким сокровищем (в пол миллиона долларов!) непременно начнёт сразу же притягивать противоположный пол магнитом.
Хотелось закрыть уши от вульгарных комментариев и гламурных фразочек, но я сидела и глупо улыбалась, как все, слушая весь бред, который сегодня произносился.
- И наконец настало время представить вам последний лот. Шедевр современного знаменитого ювелира в единственном своём экземпляре. – говорит мужчина со сцены.
Ювелирных изделий сегодня ещё не было, но всякими побрякушками я тоже мало интересуюсь. Я ношу украшения только, если того требует случай типа сегодняшнего, но лично для себя и своих прогулок меня не привлекает ношение дорогих изделий. Это бессмысленно. Жизнь должна быть практичной и удобной, а не показной! Хотя, мне о практичности только мечтать.
Не успеваю одуматься, как Генрих бросает на меня странный взгляд затем делает последнюю ставку, которая выигрывает. Выставлено было колье с редким видом изумруда, стоимость которого оказалась куда выше ста тысяч. Поблема в том, что если оно предназначено мне, то наличных я точно не получу, а Айзека не интересует другой вид расплаты.
- У моих любовниц должно быть всё только самое лучшее. – добавляет довольный Генрих и целует меня в шею.