Звонок от Юстина прерывает странные мысли. Решаю ему ответить, чтобы он не терроризировал меня остаток ночи – этот парень бывает настойчивым.
- Ты время видел, Юстин?
- Знаю-знаю, что сейчас почти ночь. А ещё в курсе того, что ты обычно не спишь в такое время.
- Прокол.
- Да ладно тебе! Мы знакомы больше десяти лет, если ты забыл.
- В курсе. Ты это к чему?
- Да к тому, что это не прокол, а то, что я слишком хорошо тебя знаю.
- Можно ближе к делу?
- Да, потому и звоню. Хотел сказать, что завалюсь к тебе в десять, а не в полдень.
- Серьёзно? Я почти не спал последние дни.
- Твои проблемы, чувак. Нам надо готовиться к тусовке.
- Это не обязательно.
- Двадвать два бывает только раз.
- Логично, умник. Ладно. Приходи раньше.
- Замётано! Может пригласим ещё пацанов с офиса – Майлза и Криса? Они не такие зануды, как остальные.
- Делай, что хочешь – серьёзно! Я вообще против тусовки – ты знаешь.
- Ладно, беру это на себя.
- Не удивлюсь даже, если ты пригласишь несколько своих горячих цыпочек, как ты их называешь.
- Несколько? Ты меня обижаешь, Тайлер! Я позову десятки таких цыпочек. Может наконец-то ты позволишь себе расслабиться по-настоящему.
- Ой, отвали уже. – отвечаю другу, зная, что он не обидится на мою наигранную грубость.
Так и есть – Юстин смеётся в трубку.
- Как знаешь. До завтра! И попробуй только проспать, придурок!
- Не просплю, папочка! – дразню его в ответ и отключаюсь.
У нас с Юстином в один день дни рождения. И обычно этот день самый напряжённый для меня, поскольку друг постоянно устраивает вечеринки. Меня вообще не интересуют эти подростковые развлечения. Хотя то, что обычно происходит на таких тусовках вряд ли можно назвать подростковыми забавами – со стороны для меня они выглядят, как детские попытки бунта. Никак не могу рассмотреть в шумных вечеринках суть. Толпа незнакомых людей, которые пьют и лапают друг друга. Не могу сказать, что всегда отказывался от ласок некоторых незнакомок, но эти связи на один раз порядком надоели. Всё кажется одинаковым – с одним и тем же неизменным сценарием. А когда мы смотрим лишь один фильм постоянно или слушаем ту самую песню сотни раз – они надоедают. Мерехтят каким-то фоном, а суть в них теряется. Я никогда особо и не был тусовщиком и заводилой, потому относился к идее Юстина без восторга.
Сейчас немного жалею о том, что так и не смог пригласить на вечеринку Элис. Несмотря на лёгкость в нашем общении, я чувствовал, что её что-то съедает изнутри. Она не может открыться мне – оно и понятно, ведь мы едва знакомы. А ещё мне показалось, что пригласить её на завтрашний праздник будет глупо. Элис вряд ли оценит, если я позову её в шумную компанию людей. Она кажется такой хрупкой и ранимой, что я опасаюсь сделать неверный шаг, чтобы не спугнуть её. Эта девчонка и так идёт с трудом на контакт. Может ей что-то не позволяет расслабиться или у неё настолько строгий отец, но и ей, ведь, не пятнадцать, чтобы настолько её контролировали.
Ложусь на спину и закидываю руки за голову. Не перестаю думать о её светлых глазах и улыбке – постоянно их представлял во время разговора по телефону. Такая загадочная и притягательная, будто Джоконда да Винчи. Смеюсь со своего сравнения – я точно становлюсь ненормальным. Остался без работы в каком-то смысле, потерял последние связи с отцом, подставил мать, но лежу, думая о какой-то случайно встреченной девушке, сравнивая её с портретом. В какой-то степени я её тоже считаю произведением искусства, поскольку быть настолько милой и красивой должно быть противозаконно. У Элис высокие скулы, длинные ресницы, которые она часто опускает вниз, словно боится, что сказала или сделала что-то не то. А ещё такие аппетитные, пухлые губы, которые так и манять попробовать их на вкус. Чего только стоит эта маленькая фигурка с изящными изгибами! Чем не произведение искусства?
Не выдерживаю и пишу ей ещё одно сообщение «Если бы я пригласил тебя завтра встретиться – ты бы нашла для меня немного времени?». Стараюсь не думать о том, как тупо эта фраза звучит – отправляю. Как и ожидалось – Элис не отвечает, потому я снова убираю телефон и пытаюсь уснуть.
Утром просыпаюсь полностью разбитым потому, что спал всего четыре часа. Мысли обо всей моей жизни и о моей сирене проносились в голове со скоростью света и я никак не мог их угомонить. Надеюсь, что ещё нет десяти утра и Юстин не ввалится ко мне домой прямо через минуту, но едва успеваю об этом подумать – звонят в дверь. Со стоном поднимаюсь с кровати и иду открывать.