— Это мой друг, мы просто идем ужинать, — от слова «друг» меня немного перекосило, так как это вообще было максимально отдаленное от того, что между нами происходило. Но кем-то другим его назвать тоже сложно. Просто непонятно кто, и этот кто-то мою жизнь взял и разрушил.
— Ну да-а, — недоверчиво протянула моя работница, — впрочем, неважно. Хорошо тебе время провести!
— Спасибо! — я накинула на плечи плащ и вышла на улицу, махнув Кристине рукой на прощание.
Охотников действительно выглядел очень эффектно, опершись на капот своего автомобиля. Даже сфоткать захотелось. Думаю, он бы вполне подошел для обложки какого-нибудь модного журнала.
— Ты в курсе, что тут нельзя парковаться? — я указала на знак, который стоял буквально перед носом машины.
— Так я на аварийке, — ответил мужчина, убирая телефон в карман. До этого он что-то быстро там печатал, — Привет. Отлично выглядишь.
И он внезапно меня приобнял. Я не ожидала такого, поэтому чуть не отпрыгнула в сторону, как испуганное животное.
— Не видела меня всего ничего, а опять сторонишься? — осведомился Дима.
— Я и до этого особо не прижималась, — напомнила ему.
— А как же то утро…
— Поехали! — оборвала его.
— Как пожелаешь, — усмехнулся Охотников и открыл мне дверцу машины.
Не хочу думать вообще о том утре! Зачем он это сказал? Мне же теперь стыдно очень сильно. Часто вообще почему-то вспоминала этот момент, и сама не могла понять — ну с какого перепугу я вообще могла решить, что все это мне снится? Кажется, тут имел место быть какой-то самообман.
— Я специально искал что-то не сильно дорогое, — похвастался мне Дима, когда мы приехали.
— Спасибо, меня это очень радует. — Ресторанчик, к которому мы подъехали действительно по виду не был чем-то роскошным или недосягаемым. Выглядел весьма уютно, но по рангу явно был выше, чем какое-нибудь обычное кафе.
Мы сели в глубине зала, хоть я и хотела сначала у окна, но Охотников так на меня посмотрел, что я решила отказаться от этой идеи. Действительно, не нужно, чтобы мы с улицы просматривались.
— Так по каким делам ты ездил? — спросила, параллельно изучая меню, — легальным или не очень?
— Есть нечто забавное в том, что ты теперь знаешь, чем я занимаюсь, — усмехнулся Охотников, — зато между нами меньше недопониманий.
— А просто так ты бы рассказал?
— Вряд ли. Это все очень опасно.
— Зачем тогда ты во все это ввязался?
Он не ответил и перевел тему на выбор блюд. Ясно, у нас тут запретная тема. Впрочем, не мое дело. Главное, чтобы Дима поскорее понял, кто ему и мне заодно угрожает, и все решил.
— А может, это те, кто преследовал машину тогда вечером? — предположила я, — возможно, ты не до конца разобрался с ними?
— У меня была такая мысль, — согласился Охотников, — но я все проверил, там все зачищено. Еще один вариант тоже проработал — вряд ли оттуда бы сунулись, слишком глупо. Спасибо.
Он прервал предложение, когда к нам подошел официант с заказанной бутылкой красного вина. Я тоже примолкла, решив, что не нужно больше такие вещи обсуждать в общественных местах.
— Знаешь, — мужчина откинулся на спинку диванчика, покачивая в ладони бокал вина. Я, наоборот, наклонилась ближе к столу, чтобы слышать его. В зале играла тихая ненавязчивая музыка, но не хотелось, чтобы он говорил громко, — я хочу попросить у тебя прощения. Искренне.
— За что?
— За то что не защитил тебя тогда. И поверил всему, что мне рассказали. Надо было точно удостовериться в том, что это правда. Но мне было так больно, что не нашлось сил. Да и все было сфабриковано так профессионально, что я и подумать не мог, что все это фальшивка. Сейчас я бы сразу разобрался, что к чему.
— С чего вдруг такие проникновенные речи? — я нервно отпила из бокала, — мне показалось, ты не понимаешь, с какого перепугу должен просить прощения.
— Просто я столько лет жил с той картиной, которую мне когда-то преподнесли, что она как будто отпечаталсь у меня где-то на подкорке. Когда я все узнал, то мне стало так стыдно, я хотел просить прощения у тебя каждую минуту, что вижу, но не мог. Мне казалось, это разозлит тебя еще больше. Пропасть на семь лет, а потом внезапно появиться и начать извиняться? Ты ведь бесишься от одного моего присутствия.
— Есть такое, — не стала отрицать. То есть он все эти годы постоянно думал о произошедшем? Или, наоборот, пытался выбросить из головы воспоминания? Но мне определенно нравилось то, что он говорил сейчас. Речь мужчины, а не играющего в него подростка.