— Я знаю, что ты другая, всегда знал, но позволил себя обмануть. Это правда самая большая моя ошибка.
Хорошо, мы опять вернулись к извинениям. Только вот я все равно как будто не готова их принять. Точнее, не в этом дело. Все эти слова для меня оказались совсем не тем, что было нужно. Я так их ждала все это время, а теперь не знала, что делать. Если бы Охотников что-то сделал для меня, наверное, это было бы более говорящим, чем "прости меня". Только вот я не знала, что он такого может совершить. Потому что, в принципе, внутри меня после того, как пришлось впервые за столько времени рассказать свою историю, и в ответ услышать такую же, но с другой стороны, осталась только опустошенность.
Может, мне и было это необходимо? Просто выговориться и получить в ответ понимание, а не какие-то новые обвинения?
Аппетит пропал. Впрочем, изначально я тоже была не сильно настроена на сытный ужин. Знала же, что все это не просто так. Если за мной следят, то значит, они и сейчас где-то недалеко? Или это уже слишком и смахивает на паранойю?
— Ко мне поедем? — вдруг произнес Охотников.
— Что, прости? — мне послышалось, правда?
— Ну тебе же надо «втираться ко мне в доверие», — объяснил свое внезапное предложение мужчина, — мне кажется, времени уже достаточно прошло. А то вдруг тебя обвинят в бездействии, м?
— Ну поехали, — проговорила недовольно, где-то понимая, что, наверное, он прав, — но если ты вдруг решишь, что тебе можно ко мне приставать или к чему-то склонять, значит, все вот эти твои просьбы о прощении и извинения были ложью.
— Я понимаю, — он прикрыл глаза, — и в мыслях не было. То утро… не знаю, что на меня нашло. Обманные образы в голове.
Раздраженно цыкнула. А кого сейчас он перед собой видит? На сколько процентов он убил тот образ изменщицы, который хранил столько лет?
— Ну вот и проверим, насколько ты понимаешь, — я положила столовые приборы на тарелку, показывая, что закончила с ужином, — знаешь, насколько низок мой уровень к тебе, Охотников? Минус девяносто девять из ста.
— Ну, это же не минус сто из ста, да? — он неожиданно подмигнул, — Птичка, я тебя услышал. Никаких пополновений, никаких провокаций. Все будет чинно и спокойно.
Мне кажется, когда с таким вот лицом что-то обещают, то вряд ли стоит человеку верить. Но я его предупредила. Так что пусть сам решает, что ему важнее. Мое отношение или разовый секс.
— Отвозим вас домой, Яна? — спросил Сергей, открывая заднюю дверцу машины.
— Нет, едем к Дмитрию, — я забралась внутрь салона. Сам Охотников о чем-то разговаривал на улице.
— Вас понял, — сверкнул улыбкой водитель.
Я нахмурилась. Ну вот, он же подумал, что я по понятным причинам еду в квартиру к Диме. Ну и ладно, в принципе, так все и должны думать. Может, и в окружении Охотникова есть засланец, кто знает?
— Все, поехали, — бывший сел в машину.
— Куда-то заехать хотите?
— М-м, Птичка, ты хочешь чего-нибудь? — обратился ко мне Дима.
— Нет, — покачала головой.
— Думаю, если что, дома обязательно что-нибудь найдется, — постановил мужчина, — едем по прямой, в общем.
В салоне заиграла ненавязчивая музыка, и я отвернулась к окну, думая о прошедшем разговоре.
Дима сказал, что не мог даже про себя называть меня прозвищем, которое сам и придумал. Словно оно было слишком чистое для той, кого уличили в измене. Но в нашу первую встречу в баре он назвал меня Птичкой. То есть я представлялась ему тогда той, которую он когда-то любил? Но его поведение… словно он видел во мне какую-то доступность, хотя я никогда такой не была. А вот девушка, которая слала свои фото разным парням, снималась в видео — она наверняка бы не отказалась провести приятный вечер с красивым мужчиной, пусть и бывшим.
По-моему, у нас тут наблюдается небольшое раздвоение личности. Моей, без моего участия. И как это лечить? Все время пытаться доказать, что вот она я — настоящая?
Стоп. С чего я вообще я должна что-то делать? Я — не спасатель, а Охотников — не мой интерес. Все закончится, и я уйду. Спокойно и без каких-либо сожалений. Сейчас, когда он близко, мне в голову непонятно что лезет, несмотря на обиду, но стоит нам разойтись, и все будет хорошо. Точно это знаю.
А ведь я даже не знаю, любил ли он меня. Если ринулся искать, как только выяснил правду, то, наверное, да? Или это просто его знаменитый интерес не дает ему спокойно жить? И правда, такое пятно на репутации ловеласа.
— Судя по твоему лицу, ты думаешь о чем-то нехорошем, — заметил Дима, видимо, все это время разглядывающий меня.