На моей практике были сложные клиенты, но их сложность всегда была в одном- нежелании копаться и прилагать силу, чтобы узнать человека. Но человек, который не желает даже общаться – это впервые в моей практике. Захлопнув дверь своего кабинета, я подошла к открытому окну, чтобы захлопнуть форточку, в щель которого залетали крупные хлопья снега. И вновь наткнулась на Крылосова, он нервно курил, присев на капот собственной машины. Спрятавшись за портьерой, я почему-то, как нашкодивший подросток, стала внимательно рассматривать его из своего укрытия.
Высокий, отлично сложенный брюнет с каменным лицом. Не в смысле эмоционально, нет, как раз эмоций на его лице была тьма, а в смысле словно выбитый из глыбы гранита, черты лица были четкими, даже резкими. Большие, глубоко посаженные зелёные глаза, обрамлённые чёрными ресницами, чувственные пухлые губы, трёхдневная щетина – все это придавало его образу ещё больше жесткости. Сидел, чуть поникнув, в одном пиджаке, не замечая холода, смотрел в одну точку, почти не подносил ко рту сигарету, словно смысл этого ритуала был вовсе не в этом, лишь изредка стряхивал пепел, тут же зарывая его в снег носком туфель.
Меня будто током прошибло, когда он как-то резко поднял голову, поймав меня своим хищным взглядом. Прятаться было бессмысленно, поэтому я снова улыбнулась. Глаза его распахнулись, плечи расправились, как крылья орла перед прыжком в пропасть, он так глубоко вдохнул, что борта его темно-серого пиджака разошлись, приоткрывая моему воображению рельеф груди в расстёгнутой белоснежной рубашке.
Я продолжала глупо улыбаться, сжимая подоконник, чтобы не упасть в обморок, пока он не запрыгнул в машину и не выехал с паркинга.
– Дура! Дура! – мне хотелось настучать себе папкой по голове за своё порой неудержимое любопытство, из-за которого я часто вляпываюсь в нелепые ситуации, как, например, эта. То, что я не вызываю у него симпатии, было очевидно даже слепым котятам, но стоит хотя бы постараться не выглядеть полной оленихой под его колдовским взглядом.
– Татьяна Ивановна, профайл Крылосова кому передать? Может, Денис им займется, раз уж клиент желает общаться с мужчиной?
– Оставь, я сама им займусь, – почувствовала, как сама того не желая, широко улыбаюсь. Во что я опять вляпываюсь, товарищи?
Глава 2
Лучики солнца абсолютно наглым образом пытались пролезть под веки, чтобы прервать мой сладкий сон. Сегодня была среда, а это значило, что можно не подрываться спозаранку и насладиться медленным течением выходного дня. Я уже лет пять делаю себе выходной среди недели, потому как порой до ночи засиживаюсь по субботам в офисе.
Вот бы сейчас в отпуск… улететь куда-нибудь под жаркое солнце, погреть косточки на мягком песочке у волшебно шуршащего моря.
– Так, это все глупости, – ногой сбросила навязчиво уютное одеяло и одним рывком вскочила с кровати, как делала это со школы, когда мама пыталась разбудить меня по утрам.
Надев махровый халат, я подошла к окну и подавилась вздохом. Разноцветные коньки крыш коттеджного посёлка, где я обживалась второй месяц, улицы, аккуратно припаркованные машины утонули в снегу. Рыхлые бугорки снежного покрывала стёрли почти все следы человеческого пребывания, лишь глубокие борозды от колёс автомобилей разъехавшихся по делам соседей, выдавали жизнь. – Шаня, это сказка! Иди скорее к маме!
Под туалетным столиком что-то зашуршало и уже через мгновение радостная, но все еще сонная чихуахуа выскочила из своего домика, радостно виляя хвостом. Шаня, в отличие от меня, не испытывала радости от вида снега, да и в общем, пыталась всячески воспротивиться любым попыткам хозяйки вытащить «её сиятельство» на мороз, но я была неумолима. Проигнорировав ее жалобный писк и утреннюю рутину, впорхнула в тёплый комбинезон, валенки, натянула шапку-ушанку и выбежала на задний двор, утонув в снеге по колено.
– Шаньга! Это зима!
Собака, если б могла, уже набирала номер неотложки, но сейчас, находясь за пазухой, все, что она могла, прятаться от снежной перхоти, так и норовящей застудить сладкий носик.