Ей стало тошно только от мысли об этом. Софи заерзала на лежаке и только сейчас осознала, что дрожит от холода. Тяжело вздохнув, она вошла в дом, на автомате погасила свет во дворе, закрыла дверь на щеколду, улыбнулась сама себе «Кто будет ломиться в дом к Зимнему солдату и чекнутому мутанту-волшебнику? Только отбитый идиот». Софи приняла душ, простояла какое-то время возле двери их спальни, но так и не вошла. Эту ночь, девушка провела в гостевой спальне. Навязчивые мысли не давали уснуть до самого утра. Глаза закрылись с восходом солнца и, впервые за все время после Камар-Таджа, она не отправилась медитировать и заниматься, выбрав сон до обеда.
Барнс не спал, когда она вошла в дом. Он слышал, как она принимает душ, как стоит возле двери их спальни, слышал её дыхание и мог в деталях представить, с какой силой она кусает свою нижнюю губу. Слышал, как она уходит в гостевую и готовится там ко сну, но не сдвинулся с места.
«Какого черта Стив поступил так с ней?! С ним она была бы счастливее. Они создали бы чудесную семью, были бы самыми лучшими родителями на этой поганой земле. Стив смог бы стать настоящим отцом. Отцом, у которого нет демонов в душе, нет призраков прошлого. Ведь он всегда поступал правильно, по совести. «Мой папа Капитан Америка» звучит намного лучше, чем «Мой папа Зимний солдат». Ну а Софи… Она будет прекраснейшей мамой вне зависимости от того, кто будет отцом её детей. Бог мой, как же я люблю эту женщину».
Он ворочался на холодной пустой постели до утра, так и не сомкнув глаз. Джеймс думал и думал и думал… С каждой мыслью убеждая себя в том, что он ничтожество, которое портит жизнь своей возлюбленной.
«Я убийца. Я не достоин. Я не заслужил. Я должен уйти…»
Утром он собрал свои вещи. Несколько больших сумок стояли на первом этаже у входа. Баки сидел за обеденным столом и ждал, пока она проснётся. Уходить без прощания - это совсем ублюдский поступок. В раковине лежал кусок мяса, видимо Софи положила размораживаться с вечера. Может приготовит стейки или суп на обед. Ведь на завтрак почти всегда она готовила его любимые блины. Он осмотрелся вокруг и глаза закололо от наступающих слез. Джеймс вспоминал, как они ссорились по поводу цвета стен и напольного покрытия, а диван… Это отдельная история. Вспомнил, как громко и «мокро» они мирились, когда мужчина признал, что её выбор был лучше. Смешно. Им пришлось вызывать клининговую компанию, чтобы убрать пятна на новеньком диване. На стенах висели фотографии. И старые, из 40-х, и новые, из этого времени. В рамках стояли фотографии с друзьями.
Хлопнула дверь в гостевой. Сердце пропустило пару ударов, а потом забилось словно раненый зверь. Включилась вода в ванной. Минуты шли черепашьим шагом. Ладонь намокла. Ноги стали дрожать. Вся та речь, которую он хотел выстрелить, самоуничтожилась из памяти.
Шум воды прекратился. Послышались шаги по ступенькам. И вот… Она входит в банном халате с полотенцем на голове. Он заметил, что её взгляд остановился на сумках.
— Звонил Старк? У нас миссия?
— Нет,- он прочистил горло.
— Тогда что это? - она изогнула бровь и указала пальцем на сумки.
— Я ухожу.
— Что прости? - она уперлась руками в стул, пальцы так сильно сжались, что моментально побелели.
— Я ухожу. Так будет лучше для всех. Так будет лучше для тебя.
— Какого хера все постоянно решают как лучше будет мне?!- она срывалась на крик. Лицо приобретало багровый оттенок, —Не смей уходить, ничего не объяснив.
— Не нужно. Я уже всё решил, собрал вещи…
— Почему?
— Я же сказал…
— Почему, я спрашиваю?!
— Да потому что я не могу так жить, ясно?! Не могу. Всё это… - он обвел руками вокруг себя, — Всё это не для меня. Дом. Спокойствие. Семья. Это не моё!
— Трус. Ты поганый трус, Барнс. Мы только зажили нормально, как люди. И вот ты сбегаешь.
— Ты найдёшь себе получше. Я уверен в этом. Я убийца. Во мне нет ничего хорошего. Я убил сотни людей, когда был в Гидре.
— Гидра! Гидра! Гидра! Когда ты перестанешь ныть об этом? Тебе стирали память, тебе внушали. А что же обо мне?! Я была там без внушения! Я была там ради тебя,- она вытерла слезы рукавом махрового халата, — Я убивала по своей воле. Потому что знала, если я не убью, они убьют тебя. Думаешь меня совесть не мучает? Думаешь я не просыпаюсь среди ночи, потому что вижу их лица, их тела?
— Софи, я… Ты не сможешь остановить меня.
— Знаешь что?! Хочешь разойтись? Пожалуйста. Хорошо. Но я не останусь в этом доме. Думал свалить, как крыса? Живи здесь и пусть каждое место, каждый угол, каждая гребаная мелочь в этом доме напоминает обо мне. Я ухожу.
— Нет…
— Да. Я возвращаюсь на базу. Моя комната все-ещё пустует. Счастливо оставаться.
Оставив его там, где он сидел, Софи в мгновение ока собрала свои вещи. Создала портал в свои прежние апартаменты и забрасывала туда сумки. Слезы текли ручьём. Окинув их спальню грустным взглядом, она шагнула вперёд и портал закрылся.
Софи упала на колени и разревелась пуще прежнего. Её сердце горело, хотелось вырвать его из груди. «Ну почему? Почему он так поступает? Что со мной не так?».
А дальше время будто остановилось. Она не объясняла команде что произошло, оставила это задание для Баки. Больше ничего не радовало. Жизнь вообще не радовала. Девушка была благодарна друзьям за понимание. Они не задавали вопросов.
Одна миссия сменяла другую. Всё чаще она рисковала на грани безумия. Как агент, она становилась только лучше и лучше, но напарников эта самоотверженность напрягала. Тяжело смотреть как твой друг ни во что свою жизнь не ставит. Вскоре она запретила ставить её в одну команду с Баки. Потом запретила всем, кроме самых близких, называть её по имени. Думая над своим псевдонимом, девушка остановилась на Фениксе. Каждый раз, читая заголовки в газетах, она думала «Черт возьми, а эта птичка Феникс хороша», не сопоставляя себя с ней. Для Дженкинс это были два разных человека. Феникс улыбалась, она была воином, она спасала людей, она боролась до конца. А Софи… Эта девушка была разрушена, с дырами в душе, с чёрным прошлым, с ментальными проблемами.
Она отдалялась от всех. Намного комфортнее Дженкинс ощущала себя в одиночестве. Ни единого раза она не пыталась с кем-то познакомиться или начать отношения. Слишком много боли приносит любовь.
Барнс остался в их доме. Софи была права, находится там без неё было невыносимо. Воспоминания о том коротком счастливом времени приносили только боль. Мужчина выпивал. Часто. Иногда он часами держал свой телефон в руках с открытым номером контакта, смотрел на её фото. Казалось бы, нажми на кнопку вызова… Объясни причину своих поступков, попроси её вернуться. Стала бы она отвечать на его звонок? Известно только Богу.
Он пришёл к выводу, что время вылечит их двоих. Вот только от любви время не лечит, оно её только испытывает.
Через некоторое время, он, по настоянию Сэма, начал посещать психолога. Хоть сперва это и казалось ему глупым. Первые сеансы он молчал. Просто приходил и час лежал на кушетке, не зная с чего начать. Доктор Эриксон посоветовал начать с самого начала, возможно даже с детства.
Так начался его длинный путь самопознания и прощения. Для себя он понял, что сколько бы Софи не исцеляла его, он всегда сможет найти или даже придумать новые причины ненавидеть свою суть. Сперва он отвергал любые попытки доктора найти в нем что-то хорошее. Что-то, за что сам Джеймс может себя похвалить. Со временем, он начал делать это через силу. А потом и верить. Процесс исцеления занял долгие месяцы. А когда он был завершён, Джеймс уже не мог просто прийти к ней и расставить всё по местам.