Конечно, Софи предполагала, что всё плохо, но чтоб настолько… Не удивительно, что запах его любимых блинов не смог перебить вонищу, что стояла здесь. Барнс сидел в кресле, спиной к ней. В руке уже была полупустая бутылка. Может он даже и не ложился, а может уже встал. Это известно только ему. Софи переминалась с ноги на ногу, а потом сделала решительный шаг вперёд. Она отодвинула бутылки с письменного стола и поставила разнос туда. Баки не сдвинулся с места.
В полной тишине, она подошла и раздвинула занавески, впуская солнечный свет, раскрыла окна настежь, впуская поток свежего осеннего воздуха, пропахшего жёлтой листвой. Он сидел, глядя в одну точку, словно ничего вокруг не происходит.
— Джеймс, - тихий женский шёпот заставил его прикрыть глаза, бутылка выпала из пальцев и её содержимое теперь вытекало на пол.
— Вот и всё, - так же тихо ответил он,— Я умер?
— Нет, - она подошла ближе и опустилась радом с ним на колени.
Софи всматривалась в любимые черты и глаза кололи от наступающих слез. Он сильно зарос, кожа на лице морщинистая и отечная. Пахнет так, будто неделю жил на свалке. На одежде пятна пота и какого-то пойла.
Касание тёплых рук к бедрам заставили его вздрогнуть, но глаза мужчина не открыл.
— Посмотри на меня.
— Не могу. Я открою глаза и ты исчезнешь, - из под крепко стиснутых век катятся слезы.
— Обещаю, что теперь никогда не брошу тебя, никогда не исчезну. Всегда буду рядом. Я люблю тебя, Джеймс Бьюкенен Барнс. Открой глаза.
Его рука затряслась, подбородок дрожит, зубы стискивают нижнюю губу до крови. Он борется сам с собой. Если это сон, то он больше не хочет просыпаться. Если это смерть, то он готов уйти. Софи вытирает слезы с его щёк и он, наконец, открывает глаза. Его лицо разглаживается, зубы отпускают губу и рот просто открывается, дрожь уходит.
— Я люблю тебя, - ласково шепчет она снова.
— Моя девочка… - мужчина сгребает её тело в крепкие объятия и садит себе на колени. Теперь он плачет от счастья. Нос зарывается в её волосы за ухом и силой втягивает запах.
— Только твоя, - пальцами она сжимает отросшие волосы на его затылке и притягивает к себе для поцелуя. Сейчас его губы горькие, с привкусом алкоголя и крови, но слаще них она никогда не пробовала. Разорвав поцелуй, она ещё несколько минут заглядывает в кристально-голубые глаза, больше не наблюдая в них страха, — Нужно поесть, на тебе лица нет. Я принесла завтрак.
— Когда ты очнулась?
— Ночью. Глубоко же вы меня зарыли, еле выбралась. Памятник красивый и букеты вокруг тоже.
— Я буду дарить тебе по букету каждый день.
— Мой пьяный романтик… Ловлю на слове, но… Раза в неделю будет вполне достаточно, - она снова вовлекает его в поцелуй.
— Скажи, что знала… Знала о том, что сможешь пережить это. Пожалуйста, скажи.
— Не заставляй меня врать. Я сделала то, что должна была сделать. Тони жив. У его дочери есть отец, а у жены муж. Я тоже выжила. Это ведь хорошо.
— Я больше не хочу тебя терять. Больше не смогу.
— Таноса нет, камней тоже. Думаю, что больше ничего настолько масштабного не случится.
— Я хотел услышать не это, но сойдёт, - впервые за три недели Джеймс улыбается искренне.
Паркер даже сбежал со школы, как только узнал радостную весть. Он плакал и никак не мог разжать руки, которые крепко сжимали её за талию. Словно если отпустит, то она испарится, как мираж.
Сэм мчал на всех парах и начал с наезда, только переступив порог. Он кричал что-то по типу «Ты мой самый сумасшедший, больной на голову, полоумный, но такой любимый лучший друг. Бедный Баки, ему с такой ненормальной ещё жить».
Чуть позже на базу забегает запыхавшийся Тони Старк с женой и дочерью. Они долго обнимают Софи, а затем Тони рассказывает Морган сказку о девушке Феникс. Только в этот раз, сказка снова имеет счастливый конец.
Комментарий к Часть 16
Я задумалась над описанием свадьбы и дальнейшей жизни наших героев. Напишите, если стоит написать ещё главу. Спасибо!
========== Часть 17 ==========
Днем паре пришлось немало попотеть, чтобы прибрать весь бардак в той комнате, где жил Джеймс, хотя клининг для мебели придётся вызывать все равно. Мужчина бросал на неё взгляд каждые несколько минут, боясь что она снова пропадёт. Вечером, после совместного ужина, они приняли решение вернуться в свой дом. Друзья были очень вежливыми, хотя состояние мужчины было, мягко говоря, не очень.
Пока Софи развешивала фотографии обратно на стены, Бак растопил камин и в доме стало гораздо приятнее. Он присел на диван с полным бокалом бурбона и провожал её взглядом, куда бы она не пошла.
— Джеймс, поставь бокал, пожалуйста. Ты выпил достаточно.
— Конечно, прости. Это вошло в привычку за последнее время. По другому я не могу уснуть.
— Теперь я рядом. Знаешь что? - она села к нему на колени лицом к лицу и нежно поцеловала, — Пойдём со мной.
— Куда?
— Я набрала для тебя ванную.
— А… Да, я… Я не думал о чистоте, пока…
— Ничего страшного. Каждый справляется с горем по разному,- она вела его за руку, — Сейчас вернём тебе достойный вид.
— Я могу сам.
— Знаю. Но может разрешишь немного поухаживать за тобой?
— Конечно. Если ты так хочешь.
Пока он стаскивал с себя вещи, она зажгла свечи и погасила свет. Оба единогласно решили, что вещи сразу пойдут в мусорное ведро. Стирать их нет смысла. Вот он стоит перед ней абсолютно обнажённый, в мягком свете свечей, и не может поднять глаза. Недели голодовки и запоя не прошли бесследно. Тело кажется высохшим и даже тощим. Сальные спутанные волосы, рука дрожит, взгляд в пол. Софи хоть и не умеет читать мысли, как Ванда, но догадаться о чем он думает не сложно. Мягкая ручка поднимает его голову за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.
— Ты самый красивый. Самый лучший. Люблю бесконечно.
— Я тебя люблю.
Джеймс опускается в тёплую воду и откидывает голову на специальную подушку. Софи нежными массирующими движениями вымыла его волосы. Налила немного геля на мочалку, намылила руку, грудь и шею. Когда он слегка отклонился вперёд, она проделала те же манипуляции и со спиной. Слегка размяла напряжённые плечи, от чего он даже простонал, по телу пробежали мурашки. Её касания расслабляли его и дарили долгожданный покой.
Затем она села на борт с другой стороны и опустила ноги в воду, чтобы было удобнее. По очереди вынимая его ноги из воды, она сперва намыливала, а затем массировала каждый пальчик и всю стопу. Джеймс наблюдал за её движениями с чистым обожанием во взгляде. В их отношениях было разное: страсть, похоть, любовь, нежность, ревность, ссоры, расставания, непонимание. Но такой он видел её впервые. Сейчас он понимал, что чувство вины съедает её изнутри, рвёт душу. Феникс сделала то, что должна была сделать, она спасла жизнь своему другу, но винит себя за то, что этот поступок причинил столько боли любимому человеку.
— Прости меня. Я знаю, что виновата в том, что ты делал с собой всё это время. Но… Я не смогла бы спокойно жить, если бы поступила иначе.
— Ты и до обретения способностей лезла на рожон, а с ними тем более. Знаешь, когда ты перестала дышать, я ждал. Мне казалось, что ты вот-вот очнешься, но прошёл день, второй, третий, неделя… Надежда была жива до тех пор, пока я не увидел, как гроб опускается в яму. А потом пришла боль. Я просто хотел заглушить её.
— Мне жаль.
— Ты вернулась. Это сейчас самое главное. Просто будь со мной,- он улыбнулся и потянул её к себе прямо в одежде. Вода выплеснулась за пределы, но никто не обратил на это внимание.
— Я с тобой. Ты самый лучший мужчина во Вселенной, знаешь?
— Помнится, когда-то ты говорила совсем наоборот, - он улыбнулся, заправляя её локон за ухо.
— Не хотела, чтобы ты зазнавался, - она чмокнула его в нос и провела пальчиками по груди.
— Пообещай, что завтра я проснусь, а ты будешь рядом.
— Обещаю.
Ночь была неспокойная. Сперва Софи ворочалась и не могла найти удобное место. Только закрывая глаза, она представляла будто снова в гробу. Потом Джеймс стонал во сне, будто от боли. Его лицо было напряжённым, лоб влажным. Сквозь сон он искал её руками, а когда нашёл, сразу прижал к себе и успокоился. Ей стало тепло и уютно, так что Софи тоже провалилась в сон.