– С чего вы взяли, что Нина как-то причастна к ограблению?
– Да с чего! – Чайка скривился. – Они воспользовались Нининым паролем! У каждого был свой пароль от сигнализации, я держал этот факт в тайне, и с Ника стребовал, чтобы он не проболтался. Если сигнализацию отключают – по коду видно, кто это делал последним. Так вот, – Чайка налил в стакан виски, – воры знали Нинин пароль!
Олег присел на диван. В голове вертелись сотни мыслей. Может ли такое быть, что именно ограбление имела в виду Нина, когда говорила, что у нее есть деньги? Не те ли деньги, которые в виде украшений и других драгоценностей унесли воры во время похищения?
– Вы уверены? – спросил Олег. Он физически ощущал, как из него по капле вытекает надежда.
Чайка ответил не сразу.
– Да не знаю, уверен ли! Сложно принять, что сын влюбился в такую… мразь!
– Сложно, – тупо повторил мужчина.
Из Олега будто вытянули всю энергию, будто сделали прокол, и он весь… сдулся. Он внезапно понял, что на каком-то подсознательном уровне не мог дождаться, когда они с Ниной будут вместе. Он представлял, как покажет ей свои любимые места в Киеве, познакомит с любимыми блюдами и местами. Много разного он себе представлял, и всё это внезапно… сдулось… ушло из его картины будущего.
«Она врала с самого начала»
Осознание наплывало рывками. И ранило, ранило, ранило…
«Она играла со мной. С Ником. С Чайками. Вела какую-то только ей понятную игру, а мы все попались».
– Извините, Константин Петрович, я пойду, – Олег встал с дивана, – навещу Ника, узнаю, как у него дела.
– Иди, конечно, – Чайка махнул рукой, он смотрел куда-то в стену. – Только ты это… не говори сыну про номера сигнализации, пусть это пока будет нашей тайной.
– Ник не знает?! – Олег замер у двери. – Но… Ник должен знать, что его невеста – преступница!
«Неужели я действительно это говорю?».
– Мы пока… ждем окончательного вердикта.
Олегу это ни о чем не сказало.
Он вернулся к себе в комнату, присел, и уставился в окно. Так и просидел в прострации минут двадцать.
Он не мог поверить, что повелся на… Нину. Ей ничего не стоило вызвать к себе столь сильную симпатию, Олег подался её чарам, её обаянию.
«Как ей это удалось? И в какой момент моя игра превратилась в её игру?»
Ему стало противно от самого себя, от того, как быстро он забыл о Нике, ему было плевать на чувства близкого друга.
«Она сказала, что порвет с ним, и мне было плевать. Каково ему было бы потом было узнать, что я встречаюсь с его бывшей невестой? Разве меня это волновало? Нет, я мог думать лишь о Нине».
Олега накрыла ярость. На себя – за доверчивость, невнимательность, желание поддаться фантазии. Нина казалась такой идеальной, так его понимала.
«Пока мы отдыхали в горах, какие-то сволочи с разрешения блядской Ниночки влезли в дом к Нику, и побили его. Она знала, и ни словом, ни делом не выдала себя. Наслаждалась жизнью, а я ей в этом помогал».
Олег схватился за голову. В те мгновения он четко осознал, что нафантазировал больше, чем мог себе позволить. На подкорке сознания давно вертелись до боли сладкие мысли: понравится ли Нина матери, и куда поехать на отдых летом.
Всё это сломалось, осталась только ярость.