-Будешь хорошей девочкой и дядя Коля будет ласковым- его мерзкий язык скользит по моей щеке
-Хорошо постараешь и я не отдам тебя Развлекаться ребятам. Они тебя так отдерут, что на всю жизнь запомнишь.
Хотя что я такое говорю, Свет? - хмыкает он, глядя на Свету
-Мы же не можем оставить такую любопытную девочку в живых. Так что не волнуйся, АлиночкаАлиночка, перед смертью ты по знаешь все прелести секса.
Зазвонивший телефон, отвлёк Петровича. Выругавшись, он запихнул мне в рот грязную тряпку и не сводя с меня взгляда ответил на звонок
-Да, Артур. Я тебя внимательно слушаю-слушаю-услышав имя Артура, я не смогла сдержаться. Слезы градом полились по лицу
-Алиночка? Да, с ней все хорошо. Замечательная девочка. Думаю мы с ней поладим...
Глава двадцать один
-Алиночка, замечательная девочка. - стиснув зубы, я проглотил ругательства, слушая голос Петровича. Мне до сих пор не верилось, что я столько лет ошибался в крестном. Они ведь с отцом дружили с детства, выросли в одном дворе и если бы не жучок в кабинете заведующей, я бы никогда не узнал правды.
Ночь, после похищения Алины, была самой ужасной. Я несколько раз порывался поехать к Петровичу, хотел пристрелить его, как собаку, но Горский меня останавливал и я понимал, что он прав. Без помощи свыше мы бы ничего не решили. У Петровича связи, да и клиенты казино и борделя в Белом лотоса, наверняка, не простые люди.
Спасибо отцу Сони, он действовал оперативно. Уже с утра в отделении полиции были следователи из Москвы и прокуратура, занимающаяся служебными преступлениями. Петрович на работе так и не появился, хотя я мечтал взглянуть в его глаза.
-Ну, что, Север, орден есть. Группа захвата готова- Горский похлопал меня по плечу
-Идём?
Покрутив пистолет в руке, я кивнул
-Идём.
Уже сидя в машине, я сжимал руль до побелевших костяшек пальцев, давил на газ, боясь не успеть. Алина... Надо было её привязать к себе и никуда не отпускать, а что сделал я? Сам отвез в лапы монстра. Что если Петрович сделал непоправимое? Алина тогда не простит меня, да я и сам себя не прощу.
-Где она? - я стоял над лежащей на полу посередине ресторана Свете. Хотел придушить эту суку голыми руками, но сначала она должна была сказать, где Алина.
-Повторяю вопрос- рычу, сжимая её волосы, вдавливая прекрасное личико в пол. Женщин я не бью, но эта мразь не относится к категории женщин.
-Где Алина?
-Защитничек явился- Света хохочет, сплевывая кровь на пол
-Опоздал, красавчик. Твою Алиночку как раз по кругу пускают.
-Никит, займись - откидываю Свету в сторону и бегу в глубь ресторана, туда где находится вход в подвальное помещение.
-сейчас красавица, дядя Коля сделает тебе хорошо- слышу мерзкий голос Петровича, давлю на дверь, но она не поддаётся. Закрыта изнутри.
-Пустите, пожалуйста, пустите- судя по голосу, Алина рыдает. Приставив пистолет к замку и жму на курок.
-Артур- облегченно выдыхает Алина. Петрович испуганно отскакивает к стенке, пытаясь спрятать член в штаны. Бегло осматриваю Алину: она лежит на голом бетоне, в разорванном сарафана. Её грудь обнаженна, ноги разведены в стороны, на щеке огромный синяк, из губы сочится кровь
-Какая же ты мразь- хватаю Петровича за грудки, поднимаю
-Зачем? Просто скажи зачем? - бью его в лицо, он хохочет, распаляя меня еще больше.
-Пожалуйста, Артур, хватит. Ты же убьешь его, Артур- сквозь шум в ушах слышу голос Алины. Петрович без сознания. Лицо больше напоминает месиво.
-Все хорошо, девочка Алина. Теперь все хорошо- развязываю руки Алины. Она тут же обхватывает мою шею руками, прижимается всем телом, дрожит
-Господи, Артур, ты приехал. Я так испугалась- шепчет она, рыдая
Глажу её волосы, обхватываю голову руками, заглядываю в её голубые глаза и вижу в них облегчение.
-Он хотел, Артур. Он - Алина застывает в моих руках. Сзади раздаётся стон. Это Петрович очухался. Хочу повернутся, но Алина прижимается к моим губам в отчаянном поцелуе, поворачивается так, что теперь она стоит спиной к Петровичу, а я вижу пистолет в его руках, но ничего не успеваю сделать. С легкой улыбкой на губах Алина оседает на пол...
Глава двадцать два
Так хреново я себя ощущал всего лишь два раза в жизни. В первый раз, когда погибла моя сестра, во второй когда погибли родители.