— Спасибо, что забрал меня. Уже и не думала, что приедешь, — нежный голосок Надежды нарушает тишину в тёмном салоне авто.
Она сидит в зажатой позе, перебирая пальчиками цепочку своего клатча.
Моя невеста, как всегда, прелестна, светло-голубое платье на тонких бретельках и небрежный пучок на голове. Её светлые волосы и голубые глаза только дополняют образ, создавая вид чистой невинности.
Хотя… Она как раз и есть такая, добрая и чистая. Такая, что, по логике, и должна быть моей женой.
Но… За два года этих нелепых отношений любовь, видимо, расцвела только у Нади. Поэтому она каждый раз сомневается в том, что я помню о ней. А мне приходится помнить.
Не желаю портить окончательно отношения, поэтому накрываю её ладошку своей и легонько сжимаю.
— Прости, — говорю слишком тихо, но уверенно, так как хочу, чтобы она мне поверила, — я обещаю, что буду звонить чаще.
Надя смотрит на меня, и в полумраке я вижу её улыбку. Которая не трогает.
Возможно, стоит её поцеловать, чтобы наверняка убедить в своей искренности. Но не хочу. Тело, мозг, губы — всё сопротивляется, словно я прикоснусь не к прекрасной деве, а измажусь в грязи.
— Приехали, — лепечет, не отрываясь от меня.
Бросаю взгляд на переднее окно и замечаю красную дорожку и толпу фотографов.
Ненавижу подобные мероприятия. Эти благотворительные вечера не несут никакой пользы. Обычная пьянка в красивой одежде и сладкими речами.
Подъезжаем, выхожу первым и подаю руку Наде. Моя невеста натягивает улыбку, и я показательно целую её в щеку.
Почему-то наедине мне не хватает смелости, а здесь… Что ни сделаешь ради красивого заголовка.
Беру Надежду под руку и веду вперёд. Нас ослепляет вспышка фотокамер и оглушают голоса журналистов. Я молча веду невесту, а она, в свою очередь, кратко отвечает и машет назойливым людишкам.
И вот наконец укрытие. Нас встречают, проводят в зал, и снова невыносимая болтовня.
К нам подходят разные пары, мои партнёры с жёнами, просто знакомые. Пока за бокалом шампанского все ведут весьма приличные разговоры, а после нас проводят к началу мероприятия.
В этот раз подруга моей невесты Паулина Романова решила собрать или, вернее, отмыть деньги на спасение горбатых китов.
Девочка в наказание за громкие тусовки была как-то отправлена отцом на край страны и, видите ли, решила заняться благим делом. Даже оделась весьма прилично. Всё это вызывало только смех. Но мне ли судить? Проще просто отстегнуть хорошую сумму и остаться в прекрасных отношениях с её отцом, нежели включать умника.
Сладкие речи заканчиваются, и все разбредаются гулять по залам с фотографиями грустных китов.
Признаться, фотопроекты плавающих рыб впечатляют, создают некую атмосферу погружения в подводный мир. Если в фуршетном зале всё горело золотом, то здесь ты словно погружался в глубину океана, спокойное, умиротворённое место, где только ты и твои мысли.
Надя быстро покинула меня, и я остался один, стоя напротив короткого видео, проецируемого на стене, размышляя о вечном и попивая шампанское.
— Да, стареет Пауля. Ох, стареет… — смеясь, ко мне подошёл мой друг Вячеслав, — добрый вечер, — пожимает руку и одаряет меня улыбкой во все зубы, — как поживаешь?
Жму его руку, и напряжение с плеч спадает.
Рядом со Славой невозможно грустить. Будучи сыночком очень богатого дяденьки, этот прохиндей наслаждался жизнью, не обременяя себя условностями. Просто был свободен.
Лёгкий загар на лице и слегка выгоревшие волосы говорили об одном – он только вернулся из путешествия. А белая, небрежно застёгнутая рубашка – о том, что сюда он точно не спешил.
— И тебе привет, — хмыкаю, — соскучился по её безумиям? — поднимаю бровь и делаю глоток.
— Есть такое, — чешет щеку и осматривается, — но ты же знаешь, я никогда не буду один.
Он настойчиво кого-то ищет в зале.
— О, — поднимает брови, — сейчас я тебя с такой девочкой познакомлю, — облизывается, тихо шепча на ухо, — сию секунду.
Слава покидает меня, и я меняю пустой бокал у подошедшего официанта на полный.
Краем глаза замечаю Надю в компании Паулины и ещё каких-то женщин и мужчин. Она иногда посматривает в мою сторону, отчего становится горько во рту, и сладость дорогого шампанского не может перебить эту боль.
Мне никогда не стать для неё тем, кого она так отчаянно желает видеть рядом с собой, и тем, кого она достойна.
Пока терзаюсь мыслями, за спиной слышу весёлый голос Славы, который становится всё ближе.
— Познакомься, мой друг Жданов Михаил Романович, вечная зануда, — гордо заявляет мой друг, и я поворачиваюсь.
Внезапно впервые ощущаю, как в груди что-то защемило от неожиданности. В горле образовался ком, а голову покинули все мысли.