До утра мы не отпускали нашу птичку, испробовав её во всех невероятных позах, окунаясь с ней в наше общее безумие, пошлое, грязное, великолепное...на грани, да именно, на грани человеческой силы. В эту ночь мы были и нежны и грубы, ласковы и жестоки, всё то чего хотели сами и от чего кончала наша малышка, крича, царапаясь и кусая, но не отпуская меня своими черными стекляшками, в которых палыхала огненная буря. Всё как я и предполагал, она смотрела только на меня, пока её трахал другой.
***
Измученное молодое тело лежит под белоснежной простыней…утопая в блаженстве и невесомости, что подарили ей два незнакомца.
—Гром иди, я догоню, – доносится где-то уже вдалеке, сквозь ее прикрытые веки.
Прикосновение его теплой ладони по пылающей щеке она встречает с улыбкой, ведь его хорошо изучила, запомнила легкий аромат, невидимые излучающие настоящую мужскую силу и такие волнующие волны.
—Как твое имя? — еще одна неуверенная попытка.
—Ты никогда не узнаешь. Спи, вкусная, – невесомое касание его прохладных губ с теплым дыханием, от которых на лице плывет уставшая улыбка.
«Он снял маску», – ускользающая мысль проносится в ее затуманенной голове, но уставшие веки уже не в силах открыть.
—Мы еще встретимся…с тобой, одни? – она прижимает свою ладонь к его лицу, пальцами обводит приоткрытый рот, крепкие щетинистые скулы, рисуя его образ у себя в фантазиях.
—На утро, ты, не захочешь меня видеть, птичка моя, — выдохнув предельно честно отвечает.
И она уже молчит, она в белой дымке экстаза и фантастических снах, где, естественно, не одна.
—А может ночь не торопить и все сначала повторить ...о как мне быть..– удаляющийся бархатный тихий смех....
В эту ночь она растворилась, она временно потеряла себя, безоговорочно отдалась двум мужчинам, их настойчивым властным рукам, горячим телам и манящим голосам. Ошибка? Определенно, нет. Опыт? Да, но за которым последует цепь ее личных необъяснимых случайностей. Но и в жизни не бывает случайностей, мы ненамеренно притягиваем СВОЁ!
Пробуждение
Карина
—Карииина, просыпайся, все на свете проспишь, — звонкий голосок Машки, лезвием рассекает мой упоительно глубокий сон.
Разлепляю глаза, жмурюсь от неприятно бьющего слепящего света.
—Штоооры, — шипящим надрывным голосом вскрикиваю, прячась с головой под белоснежную простынь.
—Хорошо-хорошо, – удивленный голос Лизки. В каюте воцаряется сносный полумрак, но и это не спасает от противного тошнотворного состояния.
—Подруга, ты, где вчера так перебухала, ушла раньше всех. Или может без нас, где-нибудь фестивалила? – задорно хохочет Машка. Вибрации её смеха жутко нервируют, нарушая спокойствие уютной тишины.
Голова трещит по швам, убивая яркими пульсирующими вспышками в глазах, в горле перчащая сухость и болезненное ощущение, в теле дикая ломота, как под каток попала, который медленно и не спеша проехался по мне, перемалывая каждую косточку.
Матрац пружинит под давлением второго тела…
—Аууу...кисюля? — шепотом тормошит меня Машка, заглядывающая в мое временное укрытие.
Недовольно смотрю на нее, сглатываю больной ком, прокатывающийся острой галькой по нежным тканям гортани.
—Сколько времени? — шепчу ей.
—Двенадцать уже, — передразнивая гримасничает.
—Мы уже и позавтракали и в басике поплескались, и мороженным объелись под солнышком, — хвастается Лизка.
С кряхтением, прилагая максимум усилий усаживаюсь на кровать слыша девчачий хохот. Конечности сводит судорогой, голова свинцово тяжелая.
—Карин, мы тебя впервые такую видим, у тебя запоздалая акклиматизация? — гладит мои взъерошенные волосы Лизка, заправляя непослушные локоны.
Недоуменно пожимаю плечами, хватаю протянутую мне бутылку с водой. Жадно присасываюсь, неаккуратно обливаясь прохладной жидкостью, под изумленные взгляды подруг.
«Что за? Как я так могла накидаться от двух бокалов?» – хмурю брови, со стоном разминаю ладонью шею. Болит практически все тело.
—Ладно, я в душ, — сиплым голосом произношу, укутываюсь в простынь, встаю и замираю.
Чувствую неприятное жжение в заднем проходе..да моя задница горит адским пламенем и неприятный зуд в промежности, как по наждачке проехалась с горки!
Ледяной озноб проносится по спине. Удар. Вспышка. Выстрел в самое сердце, тело скованное тисками беспощадной реальностью замирает.
Ошарашено и резко оборачиваюсь на смятую постель, хлопаю глазами, которые начинают слезиться ...