—Вообще то именно сейчас и здесь я предполагала праздновать свой медовый месяц, но к счастью я уличила своего жениха в измене, поэтому с уверенностью тебе говорю, я свободна, – гордо вздернув подбородок, смотрю на его удивленное лицо.
—Тебе изменить?!! – не веря, уставился на меня часто хлопая светлыми ресницами, ведя меня по лабиринтам коридоров.
—Мне, – спокойно ответила, пожав плечами, – а мы куда? – изучаю незнакомый маршрут, ведущий в темноту.
—Боишься?! – подмигивает, – Тут одно есть одно местечко безлюдное, если ты не против, я бы хотел побыть с тобой наедине, – наклонившись притрагивается чуть дрогнувшими губами к моей макушке.
—Не против, а найдем дорогу обратно? – оглядываясь по сторонам, подметив, что мы совершенно одни бредем в темноте на звук волн и морскому аромату.
—Найдем, – смеется, крепче сжимая мою ладонь.
Мне всё больше нравится Олег, его некая беспечность, лёгкость, обворожительная открытая улыбка, заставляющая копировать его растягивая губы в ответной улыбке. Его жесты, манеры, речь, всё указывает на глубокое уважение и порядочность. И для нашего времени это невероятная редкость. Хотя я уверена, что он не свободен, таких экземпляров разбирают еще щенками, но я не осуждаю его, курортный роман может позволить себе каждый. Тем более я уверена, что после круиза мы никогда более не пересечемся, максимум, это временная переписка.
Под стук моих шпилек в кромешной тьме, мы идем по последнему узкому коридорчику, в конце которого вырисовывается серебристая луна и сквозит дуновением прохладного влажного ветра, играющего с моими волосами.
Выйдя на отрытое неосвещенное пространство оглядываю безлюдное незнакомое место, одной из открытых палуб, находящееся в самом конце лайнера, заваленное коробками и музыкальными инструментами. Но вот незабываемый чарующий вид, это самое прекрасное и завораживающее что я когда-либо лицезрела.
—Каак красиво, – с блаженством втягиваю морской воздух, вглядываясь в ночное звездное небо и луну, подхожу к перилам устремляясь глазами на бескрайний черный горизонт, – Олеег, как прям в Титанике, – вспомнив фильм, рассмеялась, по детски радуясь, облокотившись руками к массивным поручням опускаю голову на бурлящую черную воду.
—Рад, что тебе нравится, Карина, – мягко касаясь ладонью моего открытого плеча, – только вот надеюсь, ты не собираешься прыгать вниз? Я не плаваю, – усмехается.
Толи вино во мне играет чертиками, или чарующая обстановка, а может дело в милом парнишке, в его осторожных взглядах и аккуратном ухаживании, но на эмоциях я оборачиваюсь, вытягиваюсь на носочках и целую прицельно в губы изумленного Олега. Может в знак благодарности, а может с ним я почувствовала себя особенной, хрупкой девушкой, не вещью, не объектом вожделения, он не смотрел на меня, как остальные с грязной похотью, вульгарностью и цинизмом. Наши губы соприкасаются и только я успеваю сделать вдох, наш поцелуй грубо обрывается!
Ощутимым толчком в бок я отлетаю к ограждениям палубы, боковым зрением улавливаю лишь резкий удар головы Олега об перила, успеваю заметить огромную руку на его светлых волосах и грохот его тела.
—Отдохни малыш, – злобная усмешка знакомого глубокого голоса, – плавать он, бля, не умеет!
Я вскрикиваю, но ноги не успевают среагировать.
Он хватает мою руку, резким разворотом поворачивает меня к воде, вжимает тяжелым телом к перилам.
—Олег, – вскрикиваю, оборачиваюсь, таращусь на валяющегося парня, ногтями вгрызаюсь в перекладину, пытаясь отодвинуться.
—Не волнуйся, пусть поспит парень, во сне продолжит с тобой вечер, сейчас моя очередь, – шепчет проведя губами по мочке уха, – а ты, я смотрю, любишь похулиганить Карина, – свои руки кладет на мои трясущиеся, зарываясь сквозь пальцы.
—Да, Гога или как тебя там? – рычу, вновь чувствуя себя пленницей, – отпусти меня наконец! – громко топаю шпилькой в знак протеста.
—Ты меня только еще больше заводишь, ёрзая своей попкой у моего члена! – еле слышно отвечает, с протяжным вдохом крепче сжимая мое тело.
—Вот чего ты ко мне прицепился?! Трахнул и иди лесом! – продолжаю грубить, вонзаясь ногтями в его пальцы. – Отвали наконец, мудак! – выкрикиваю, в надежде быть услышанной отдыхающими или персоналом.