-Не знаю,- честно признался Слава,- Можем просто по импровизировать.
- Импровизация? В балете? -удивилась Рита.
-Конечно. Как иначе рождается все великое?- ответил Слава.
Рита слегка улыбнулась. То, насколько Слава считал балетных танцоров избранными, забавляло ее. Но, в глубине души, и в этом сложно было признаться, это ее воодушевляло. Рите нравилось, что танцуя, она становится чем-то больше, чем просто человек. А еще ей нравилось то, какой она становится, танцуя со Славой. Но это было совсем глубоко в душе. В той части, что ближе к сердцу.
Рита подошла к выключателю, чтобы включить в зале свет, но рука Славы легла на ее руку.
-Не надо,- сказал он,- Все же у нас не зарезервировано. Вдруг кто-нибудь с улицы запалит нас?
Рита огляделась кругом. Зал был полутемный, за исключением от бликов света соседних окон и мерцаниея фонарей на улице. Следовало отказаться. Сослаться, что это по-детски глупо. Но, вместо, Рита лишь кивнула в знак согласия.
-Так что мы будем танцевать?- чуть нервничая, повторила она.
- Посмотрим, что здесь есть... – пожал плечами Слава.
Он порылся в музыкальных композициях класса и наконец выбрал одну из них.
-Адажио(*), Щелкунчик?- удивилась Рита,- Ты шутишь?
-Нет. Это финальный танец. Я всегда считал, что музыка к нему много более страстная, чем поставленная хореография.
Рита улыбнулась в темноте.
-Ты хочешь попробовать нашу хореографию под эту музыку?
-Да. Начнем?
(*) Adagio -итальянское слово, которое переводится как «медленно, спокойно». Однако в музыке это слово приобретает неизмеримо более глубокий смысл. Оно указывает не только на темп, то есть скорость исполнения, но говорит о характере музыки -- сосредоточенности, глубоком раздумье. А в балете словом Адажио называют лирический дуэт главных героев. Музыка балетных Адажио обычно отличается широкой, распевной мелодией, романтичностью характера.
..18..
Работа над балетом "Щелкунчик" у великого композитора Петра Ильича Чайковского- шла плохо. Вторая часть, в которой по замыслу и заказу должны были танцевать сласти, сильно напоминала композитору скрытую рекламу кондитерских изделий, популярную уже тогда. Чайковский свое имя с такого рода коммерцией связывать не хотел, и от того сроки, в которые Щелкунчик должен был быть написан, несколько раз раздвигались. Возможно именно из-за разногласия между творческим желанием и линией либретто самого балета, адажио во втором его акте пропитано большей страстью, чем предполагает сюжет.
В тот вечер, в полутемном танцевальном зале, между Славой и Ритой не происходило ничего такого, что не делали люди в обычном танце. Были па, выбросы, поддержки. Но, вопреки этому, между Славой и Ритой происходило нечто большее. Руки Славы были целомудренны, но ласкали каждый сантиметр тела Риты. Губы-порой были так близко, что могли прикоснуться к коже, но Рита чувствовала лишь дыхание. Руки, ноги- сплетались, словно ветви деревьев, но все это было лишь в танце, не так ли?
На последней поддержке, в тот момент, когда Слава поднял Риту в воздух, девушке отчего-то показалось, будто она действительно взлетает. А когда Слава опустил ее, прижимая к себе чуть ближе, чем это было положено в танце, их грудные клетки соприкоснулись, и именно в этот краткий миг различить где бьется чье сердце было невозможно.
-Рит,- словно издалека послышался тихий шепот Славы,- Будь моей девушкой.
Рита уже почти стояла, касаясь пола кончиками пальцев, но тело ее совершенно потеряло опору, когда Слава, не дожидаясь ответа, поцеловал ее.
Нежно, трепетно, будто она была чем-то хрупким и практически неземным.
Это длилось мгновенье, но от всего у Риты абсолютно закружилась голова.
" Быть его..." Звучало красиво, и Рите самой было не признаться себе в том, как она этого хотела. Но что-то здесь было не так. В Славе, в ней, во всей этой ситуации...