Я сойду с ума прямо сейчас. Черт возьми, он считает меня красивой.
— Спасибо. — Шепчу, проводя языком по пересохшим губам. — Я пойду?
— Да, после того как вернёшь мне то, что забыла.
— Чего? — Медленно отстегиваю ремень безопасности, а затем выпрямляю спину, когда Луи смотрит на меня с усмешкой на лице. — Ну что?
Закатив глаза, Луи наклоняется и хватает меня за затылок. Его губы быстро находят мои, чтобы завладеть ими в сладком поцелуе.
Я готова прожить без воздуха, лишь бы каждый раз вдыхать аромат Томлинсона. Он сносит крышу, заставляет всё взрываться в животе.
А ещё эти прекрасные звуки влажного поцелуя, благодаря которым ноги становятся ватными. Это все так опасно, но безумно захватывающе для меня.
С губ срывается стон, когда сильная рука скользит мне под юбку, нежно поглаживая кожу. Луи углубляет поцелуй, ладонью доходя почти до трусов. Опасно. Красный свет. Но я почти не двигаюсь, лишь немного развожу ноги, давая для руки Луи больше пространства. Вновь тихий стон, когда пальцы начинают вырисовывать незамысловатые узоры на коже. Я вся покрываюсь мурашками, моё тело горит, а внизу живота до приятной боли все сжимается.
Я знаю, что мне стоит отстраниться, но я не могу. Не хочу делать этого. Слишком хорошо во власти этих губ и рук.
Луи тяжело дышит, аккуратно сжимая мои волосы на затылке, а другой рукой продолжая ласкать мои ноги.
Я делаю глубокий вдох, когда его губы перемещаются на мою шею, оставляя дорожку приятных поцелуев.
И я даже не заметила в какой именно момент мои руки вцепились в сильные плечи Томлинсона.
— Боже. — Выдыхаю, пытаясь подавить стон, когда пальцы касаются меня через трусы.
Усмехнувшись, Луи вновь находит мои губы, чтобы подарить ещё одни мучительно-сладкий поцелуй, а затем он отстраняется.
В голубых глаза чётко горит желание. Похоть. Он хочет меня, но ведь и я его тоже.
— А теперь мне пора. — Ухмыляется он, осматривая меня довольным взглядом.
— Ты.. — Тяжело дышу, поправляя юбку. — Не делай так больше.
— Сделаю. И сделаю ещё больше. Но в следующий раз. — Вновь эта наглая улыбка на красивом лице. К черту его.
— Спокойной ночи. — Когда дрожащими руками хочу открыть дверь автомобиля, на секунду застываю, слыша хриплый голос за спиной.
— И да, Джейн, никаких больше самостоятельных посещений боёв. — И снова повелительный тон, от которого я всем телом напрягаюсь.
— Больно надо. — Фыркнув, выпрыгиваю из машины.
Мне хочется хлопнуть дверью, но не для того, чтобы показать свое недовольство, а для того, чтобы Луи догнал меня, потому что моё тело уже изнывает без сильных рук этого человека. Но на деле я спокойно закрываю дверь, а затем, гордо подняв голову, иду в сторону дома.
Каждая частичка моего тела все ещё горит, просится, а сердце в груди переворачивается. Но я стараюсь держать себя в руках, потому что так надо. Я не хочу признаваться Луи, а больше себе, что начинаю зависеть от него. Это ненормально, это очень опасная дорожка. Но я иду за Луи, не оглядываясь, к сожалению. Сомневаюсь, что эта дорожка приведёт к чему-то хорошему, но у меня нет желания останавливаться. Я просто не хочу без Луи, и пусть звучит это ужасно.
Тихо прикрываю за собой дверь, когда оказываюсь дома. В этот момент слышу, что машина отъезжает. Луи ждал, пока я дойду? Беспокоился за меня? Вряд ли. Чтобы беспокоиться, необходимы чувства.
Закрываю глаза и накрываю горящие щеки ладонями, пытаясь восстановить тяжёлое дыхание. Это сумасшествие.
Я буду думать об этом всю ночь, но сейчас мне надо позвонить Алисе, которую любезно предложил подвезти Гарри, оставив её пикап возле паба.
Глава 11.
Я не видела Луи уже три дня и это выбивает меня из колеи. Мне становится грустно, когда его нет рядом, но спокойно одновременно, потому что если его нет поблизости, я могу контролировать себя. Рядом с Луи мой мозг отключается, я превращаюсь в бесхребетную куклу, которой легко можно управлять. Раньше Луи делал это способом запугивания, а что сейчас? Сейчас я уже сама позволяю этому человеку возвышаться надо мной, командовать. Я самая настоящая идиотка, но от себя никуда не денешься, к сожалению, а может и к счастью.
Когда Луи рядом, мне постоянно хочется подчиниться ему, нравится быть в его власти и понимать, что он сильнее меня. Я не знаю, с чем это связано, но все эти чувства вызывают взрывоопасный восторг. Но когда Томлинсона нет поблизости, я вспоминаю какой он человек на самом деле: жестокий, лишённый сочувствия, в нём нет ничего святого. Даже то, каким образом он ведёт свои грязные дела, прямо доказывают черствость его души.
Возможно, где-то в глубине он на самом деле добрый и есть в нём что-то светлое, но где-то слишком далеко, куда вряд ли можно добраться. Возможно, я просто пытаюсь найти в нём хоть что-то, что может оправдать мои неоднозначные чувства к нему.