- Только не говори, что ты украла бутылку любимого вина твоей мамы. - Майкл усмехается, но все таки делает шаг в нашу сторону. - Она даст тебе по заднице, детка.
- Единственный человек, который может хорошенько шлепнуть меня, так это ты. - Алиса показывает язык Майклу, на что он приподнимает брови, а его карие глаза начинают светиться. Каждый раз, стоит ему посмотреть на Алису. Каждый раз. И их любовь разрывает моё сердце.
Поймав Алису в свои объятия, он целует её в губы, а затем отстраняется и смотрит на меня.
- Марсель тебя ищет, ты в курсе?
Я жму плечом, продолжая танцевать и украшать мини-елку одновременно.
- Пошёл к черту этот Марсель. - Алиса фыркает, а затем передаёт мне ёлочные украшения. - Он не заслуживает внимания Джейн.
- Тут я с тобой согласен. - Майкл кивает. - Так, значит, ты все таки украла вино?
- Но ведь ты не расскажешь об этом маме? - Алиса смотрит на своего парня снизу вверх, хлопая ресницами.
- Лиса. - Майкл усмехается.
Алиса смеётся, а потом притягивает меня в их сторону. Мы продолжаем танцевать и наслаждаться вечером втроём.
Дальше всё проходит как в бреду. Родители Алисы, вопросы от полиции, от которых Луи старается меня огородить. Насточертевший запах больницы. И сплошной страх. Страх. И ещё раз страх.
Когда Луи укладывает меня в нашу постель, накрывая тёплым одеялом, я отчаянно цепляюсь за татуированную руку.
- Не уходи. - Осипшим голосом прошу я. - Пожалуйста, Луи.
- Я здесь. - Он садится на край кровати и притягивает меня так, что моя голова ложится на его колени.
- Мне так страшно. - Говорю я, дрожа всем телом от необъяснимого холода. Даже пуховое одеяло не помогает. - Что, если операция не поможет? Ты говорил с доктором? Какие у них прогнозы?
- Джейн. - Ласково зовёт Луи, начиная успокаивающе поглаживать мои волосы. - Алиса будет жить. Ты веришь мне?
- Я хочу верить. - Честно признаюсь я, прикрывая веки. - Но ты не писал её судьбу, Луи. Ты не знаешь, сколько отведено Алисе в этом мире. А если полагаться на докторов, то хочу сказать, что даже самые лучшие и опытные хирурги могут совершить ошибку. И всего лишь одна ошибка может стоить Алисе жизни. Мне безумно страшно, Луи, и я ничего не могу поделать с этим.
Горькие слезы просачиваются сквозь ресницы, нос начинает покалывать, мне становится тяжелее дышать. Но Луи, что все ещё удерживает меня на поверхности, продолжает свои ласки.
- Слезами ты ей точно не поможешь, милая. - Произносит Луи, а я понимаю, что он прав. - Остаётся верить в лучшее, в чудо, которое точно поможет Алисе. И тебе необходимо поспать, чтобы набраться сил, Джейн.
- Я не могу. - Шмыгаю я. - Я ничего не могу.
Ничего не отвечая, Луи перекладывает меня на подушки, а затем ложится рядом и прижимает моё дрожащее тело к своему горячему. Я отчаянно цепляюсь за него, сжимая с такой силой, что это может оставить синяки. Но Луи не отвергает меня, наоборот - он прижимает меня теснее к себе, даря свое тепло и запах. Я делаю глубокие вдохи и тяжёлые выдохи, стараясь перестать лить слезы. Это особо не помогает. Меня лишь постепенно успокаивает нежная рука Луи, которая продолжает гладить мои волосы.
Я в очередной раз шмыгаю, зажмуривая глаза, когда слышу хриплый голос в гнетущей тишине. Луи тихо начинает петь песню, похожую на детскую колыбельную, которую я никогда не слышала. Мама не пела для меня в детстве.
Луи продолжает гладить мои волосы и петь своим красивым, хриплым голосом. Слезы на моих щеках постепенно засыхают, а веки тяжелеют. И вновь только Луи в силах успокоить меня.
... Мне так холодно. Ледяной ветер хлещет по лицу, а я стою в чёрном пальто. Мои горящие от слез глаза прикованы к надгробию. К надгробию с именем моей лучшей подруги. Где-то неподалёку стоит Луи и даже Зейн, но я не могу повернуть голову в их сторону. Горячие, больны слезы скатываются по моим щекам. Нижняя губа и подбородок дрожат, свидетельствуя о том, что мой тихий плач в скором времени перерастет во что-то большее. Мне все ещё страшно и жутко больно в области сердца. Я не могу сделать полноценный вдох, словно в лёгкие залили цемент. Я застываю, не моргая. И всё, что я вижу - надгробие и сырую землю.
- Не плачь, Джейн. - Голос Зейна доносится откуда-то издалека. - Она теперь с Майклом.
Мои губы открываются, но я физически не могу задать Зейну вопрос: откуда он знает о Майкле?
И вновь эта убивающая тишина, холод повсюду, обволакивающая темнота и сплошная боль. Только боль. Режущая, мучительная она сдирает с меня кожу. Я даже не могу закрыть глаза, чтобы перестать смотреть на это издевающееся надгробие с именем моей Алисы, с этими гребаными датами. Я не могу.
И мне становится больно вдвойне, страшно и жутко, когда я слышу тонкий голос подруги. Я не разбираю её слова, но я слышу. И это последняя капля. Мои колени подкашиваются, я падаю на мокрую землю. Громкий крик боли и отчаяния срываются с моих губ. Обжигающие слезы капают по моим щекам, а я не могу перестать кричать. Я кричу и кричу, зову кого-то, но сама ничего не понимаю. Меня раздирает дикая боль и печаль.