Я снова разволновалась, особенно осознавая насколько серьёзен Назар.
Я покинула гардеробную, намереваясь, утащит туда свой чемодан, как в заднем кармане завибрировал телефон. Я давно записала Назара, как миллионер, вот только ни фото, ни картинку не установила. И сейчас именно это слово высвечивается на экране.
— Привет! — говорю я, и оставляю свой чемодан, и подхожу к окну.
— Привет, Птичка, — голос его теперь мягче, и на сердце становиться легко, на губах играет улыбка.
— Ну как, ты обустроилась?
— Не совсем, пока только добралась до гардеробной, — ответила я, водя по окну пальцем.
— Не стесняйся, располагайся, и отдыхай с дороги, в холодильнике обед для тебя, — ворковал Назар.
— Даже обед! — присвистнула я. — Хорошо я посмотрю, что ты мне приготовил!
— Ну, я только заказал, но с мыслями о тебе, — рассмеялся Назар.
— Обещаю, попробовать, — улыбаюсь я.
— Не стесняйся, я скоро буду, — сказал Назар и, попрощавшись, отключился.
А я ещё пару минут простояла, мечтая о миллионере, потом спохватилась и набрала маму, которой вообще-то обещала позвонить по прилёту.
Поговорив с родительницей, забросила чемодан в гардеробную и пошла на исследование остальной части квартиры.
Сперва заглянула в кухню. Большую, блестящую чистыми, хромированными поверхностями, напичканную всевозможной техникой. С круглым деревянным столом, и стульями с высокими спинками.
Заглянула в холодильник.
В керамическом лотке лежала, румяная лазанья. Красивая, с томатными боками, и мясным ароматом. К ней я ещё добыла свежий салат, и помидоры черри.
Потом опомнилась и пошла на поиски ванной, прежде чем разогревать еду, надо бы помыть руки.
В ванной я в очередной раз зависла, войдя туда и не озаботившись включением света, который загорелся сам. Большая и красивая, и роскошная. Сама ванная, стояла на возвышение, и поместится, в неё могли человек так, трое.
Потом ещё была душевая, тоже просторная, огороженная матовым стеклом ниша.
Возле стены была подвесная тумба с двумя раковинами, и зеркалом, в котором сейчас отражалась я.
На хромированных держателях висели белые полотенца. Всё было в сером — стальном цвете. И плитка, и декор в идее посеребренных ракушек и морских звёзд, что притаились на полках с всевозможными баночками, и коробочками.
И ещё один сюрприз. Прямо на тумбе с раковинами лежало два полотенца, сверху на них, новая электрическая щётка.
Для меня!
Такая же стояла в углу, у дальней раковины, и я поставила свою у этой. Снова разулыбалась польщённая его заботой. И решила, что перед обедом вполне можно и душ принять, тем более так и тянет попробовать постоять под этой широкой лейкой, что возвышается над ширмой.
Посвежевшая и разомлевшая я вывалилась из ванны, мечтая об обеде. Живот урчал уже в душе, но я настырно стояла под упругими струями все, кайфуя, от ощущений обволакивающего тепла.
Завернулась в полотенце и, откинув назад мокрые волосы, я прошлепала босиком на кухню, наложила себе солидный кусок лазаньи, нашла микроволновку, порыскав по шкафам.
Она притаилась в одной из ниш.
Быстро сполоснула овощи, и уселась за стол. Ела и понимала, что я таки вполне могу привыкнуть к такой миллионерской жизни, вот только бы ещё и миллионер поскорее вернулся.
После обеда, все, прибрав за собой, разведала дальше обстановку, найдя не менее шикарный туалет, и прачечное помещение, в которой стояли стиральная и сушильные машины, гладильная доска, и всякие хозяйственный принадлежности.
Посмеялась, представляя миллионера за глажкой, конечно прекрасно понимая, что для всего этого у него есть люди, но в фантазиях Назар с утюгом был забавный.
Потом разобрала чемодан, потому что ходить постоянно в полотенце неудобно. Разместилась на отведённых полках. Переоделась в длинную шелковую тунику, которую когда покупала, не понимала вообще для чего. Ну, вот и пригодилась, не в халате же перед Назаром ходить.
Время уже перевалило за пять вечера, и я, устроившись на диване, включив стоящий рядом торшер, сперва просидела в телефоне, потом поизучала один из фотоальбомов про Бангкок, с его индустриальными видами и дорожными развязками, с переплетением современной архитектуры и домами прошлого столетия.
Увлеклась, а когда оторвалась и потянула затёкшие мышцы, то поняла что на улице идёт дождь, и время почти восемь.