- Заходи! – крикнула я с облегчением. Надо же, этот парень все же не совсем мужлан, раз знает некоторые правила этикета.
Винсу пришлось наклониться, чтобы войти в дверь. На сколько он выше меня? Сантиметров на тридцать?..
- Простенько, но со вкусом, – улыбнулся парень, обведя взглядом мою маленькую, но светлую комнату, – ты всегда хотела иметь свой уголок. Рад, что твоя мечта осуществилась. Все же ночевки под открытым небом не совсем подходят для леди.
- Хорошо, что я не леди, – буркнула я, смущенная ласковым тоном.
И тут же провалилась в воспоминание.
Друзья, прошу прощения за задержку выкладки - болела, совсем не было настроения и возможности писать:(
Глава 26. Воспоминание из детства
- Ты что-то вспомнила? – в голубых глазах Винса плескалась неподдельная тревога, и я, не желая лгать ему в лицо, отвела взгляд, прежде чем ответить.
- Нет. Все порядке. Просто внезапно закружилась голова.
- Ну-ну, – покачал головой явно не поверивший в мои отговорки парень, но продолжать расспросы не стал, за что я была ему безмерно благодарна. Более того, он снова проявил чудеса такта –отвернулся и выглянул в окно, будто что-то там его сильно заинтересовало.
- Мне нужно собрать некоторые вещи, – пряча дрожь в руках, я демонстративно распахнула платяной шкаф и принялась перебирать свою немногочисленную одежду, – ты не мог бы подождать меня снаружи?
Я услышала, как открылась и снова закрылась входная дверь, и только после этого позволила себе вздохнуть полной грудью.
Ко мне и правда вернулось воспоминание, вот только оно было никак не связано с Винсом. Я вспомнила тот день, когда мать отдала меня в приют.
Много лет я пыталась вспомнить этот момент, но у меня никак не получалось. Более того, воспоминания о моем детстве тоже были какими-то странно туманными – лишь жалкие обрывки, по которым невозможно составить четкую картину прошлого. Старшая настоятельница всегда говорила, что моя мать была пьяницей и гулящей женщиной, что раздавала свое тело направо и налево любому, кто купит ей выпивку. Не имея собственных воспоминаний о своем детстве, я верила этой злобной мегере. Верила – и ненавидела свою мать, а заодно и себя.
Вот только та женщина, что ласково гладила маленькую Алексию по щеке в моем воспоминании, нисколько не была похожа на опустившуюся пьяницу. Красивая, статная женщина с блестящими темными волосами и ясными серыми глазами, полными отчаяния и невыплаканных слез.
- Лекси, малышка, прости меня, – маленькая я по лицу матери тут же поняла, что происходит нечто ужасное, и горько зарыдала. – Пойми, так нужно! Он не должен вас найти. Ты не будешь ничего помнить, поэтому и страдать тоже не будешь!
Я мотала головой, цеплялась за теплые материнские руки, плакала, умоляла… а потом резко наступила темнота.
Что было дальше, я и так знала. Меня нашли на пороге приюта вместе с корзиной с вещами, которых я больше никогда не видела.
Помню, как шла по коридору за старшей настоятельницей, дико недовольной тем, что им подкинули еще одного ребенка, а, значит, и прибавили работы. А работать она всегда не любила.
- Думают, если денег… все можно… побрякушки… какое еще наследство… обойдется! – бубнила она себе под нос, ведя меня в помывочную, чтобы там содрать с меня всю одежду, замочить в едком мыле и затем обрить налысо.
Я держалась за ее ледяную влажную ладонь, смотрела себе под ноги и, совершенно дезориентированная, считала собственные шаги. Шаг левой, шаг правой, шаг левой, шаг правой. Нижняя кружевная юбка колыхалась в такт вокруг тонких щиколоток, обтянутых детскими шерстяными чулочками. Светлые ботинки из натуральной кожи, украшенные вышивкой, стучали по старым, черным от налипшей грязи деревянным доскам пола, который уже сто лет никто не скреб. По горькой иронии, через пару лет это стало моей обязанностью.
Я вынырнула из воспоминаний и задумчиво погладила рукав своего любимого платья. Дешевого, тонкого, единственным достоинством которого был цвет ткани, из которого оно было сшито – небесно-голубой, почти незабудковый.
А ведь на мне тогда были надеты дорогие вещи, указывающие на мою принадлежность если не к высшему сословию, то к среднему классу – точно. Что же было в найденной рядом со мной корзине? О чем говорила старшая настоятельница? Какое наследство? Какие «побрякушки»? И откуда эта недобрая женщина вообще могла знать что-то про мою мать, если меня подкинули на порог приюта?