— Ань, тут тебе записку передали.
Мне не нужно спрашивать от кого она. Беру сверток из рук одноклассницы, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Бумага сложена аккуратно, но на ней нет имени. Разворачиваю ее и читаю: «Не прячься, милая. Нам все равно предстоит с тобой разговор.»
8 глава
И что мне теперь делать с этой информацией? Может проигнорировать? Не удивлюсь, если мужчина припрется к нам в дом. Отчим, конечно, его не любит, но и не пустить не может. Больно много дел повязано на Игнате Борисовиче.
Я сжимаю записку в руке, чувствуя, как тревога сжимает горло. Мысли путаются, и я не могу решить, что делать. Игнат не из тех, кто просто так отступит. Если он хочет поговорить, то найдет способ, независимо от того, буду ли я прятаться или нет. Но разговор с ним — это последнее, чего я хочу. Вспоминаю наш с ним последний диалог на террасе: его холодный взгляд и резкие слова, которые оставили ощущение, будто я сделала что-то непростительное.
Софа смотрит на меня с беспокойством, но я отворачиваюсь, чтобы она не заметила, как мне страшно. «Все нормально?» — спрашивает она, но я лишь киваю, не в силах вымолвить ни слова. Мне хочется спрятаться, исчезнуть, чтобы никто не мог найти. Но это невозможно. Игнат знает, где я живу, где учусь, и знает даже то, что происходит за стенами нашего дома.
Звонок на урок прерывает мои размышления. Я медленно встаю, записку засовываю в карман, стараясь не думать о ней. Но она словно жжет, напоминая о себе с каждым шагом. Учитель начинает объяснять очередную тему по биологии. В голове крутится только одно: что, если Игнат действительно придет домой? Отчим, конечно, не станет его выгонять, он слишком зависит от него. А мама… Мама, как всегда, промолчит, стараясь не лезть в мужские дела.
Я смотрю на часы, считая минуты до конца урока. Может, стоит просто уйти из школы пораньше? Но куда? Домой? Туда, где он может появиться в любой момент? Или, может, к подруге? Но я не хочу втягивать никого в свои проблемы. Остается только ждать и надеяться, что Игнат передумает. Хотя я знаю, что это пустые надежды.
И снова звонок на перемену, на этот раз мне не удастся отсидеться в классе, так как данную аудиторию должны занять другие учащиеся. Я медленно собираю вещи, чувствуя, как записка в кармане будто становится тяжелее. Выхожу в коридор, где шум и смех одноклассников кажутся такими далекими. Я останавливаюсь у окна, глядя на школьный двор. Может, стоит просто уйти? Пока я в очередной раз пытаюсь создать в своей голове маломальский план побега, краем глаза замечаю, как кто-то стоит в дальнем конце коридора. Сердце замирает, когда я понимаю, что это Игнат. Он смотрит прямо на меня, и его взгляд словно пронзает насквозь. Что ж… Не долго музыка играла, не долго фраер танцевал!
Замираю на месте, чувствуя, как кровь отливает от лица. Игнат медленно идет в мою сторону, его шаги размеренные, словно он наслаждается моментом. Я оглядываюсь по сторонам, ища выход, но коридор заполнен учениками, и я понимаю, что убежать незаметно не получится. Рука непроизвольно сжимает записку в кармане, будто она может стать каким-то щитом. Но это иллюзия. Игнат уже рядом, и его холодный голос раздается прямо над ухом:
— Ну здравствуй. Соизволила, наконец-то, выйти из своей норы?
Я пытаюсь что-то сказать, но слова встали поперек горла. Он берет меня за локоть, и его прикосновение кажется ледяным. Пальцы больно впиваются в мою кожу, оставляя синяки.
— Не устраивай сцену, — шепчет он, — это ни к чему не приведет.
Я киваю, понимая, что сопротивляться бесполезно. А тем временем Игнат ведет меня к выходу, в сторону своего черного внедорожника.
Я иду рядом с ним, словно в тумане, ноги подкашиваются, но я стараюсь держаться. Его машина стоит у ворот школы, и я понимаю, что все, кто увидит нас, подумают, что это просто родственник или знакомый. Никто не догадается, что происходит на самом деле. Игнат открывает дверь пассажирского сиденья, и я сажусь, чувствуя, как сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Он садится за руль, заводит двигатель, и машина плавно трогается с места.
Я смотрю в окно, пытаясь отвлечься, но пейзажи за стеклом сливаются в одно серое пятно. Игнат молчит, но его молчание давит сильнее любых слов. Я знаю, что он ждет, когда я заговорю первой, но я не могу. У меня даже и в мыслях нет идеи о чем можно разговаривать с этим человеком. Наконец, он нарушает тишину:
— Ты, наверное, думаешь, что можешь просто игнорировать меня? — его голос звучит спокойно, но в нем слышится угроза. — Это не сработает, Птаха. Ты знаешь, что я всегда добиваюсь своего.
Я молчу, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. Он поворачивает голову в мою сторону, и я чувствую его взгляд, будто он просверливает меня насквозь.