— Добро пожаловать, — ее голос звучит тихо, почти шепотом, но в нем слышится что-то странное, как будто она говорит не со мной, а с кем-то другим. — Тебе нужно отдохнуть. Игнат позаботился обо всем.
Я хочу что-то сказать, спросить, где я, кто она, но слова застревают в горле. Женщина берет меня за руку, и ее прикосновение кажется ледяным. Она ведет меня по коридору, и я чувствую, как стены смыкаются вокруг, словно пытаясь поглотить меня. Дверь в конце коридора открывается, и я вижу комнату, обставленную с изысканной простотой. Но даже здесь, в этом, казалось бы, безопасном месте, я не могу избавиться от ощущения, что за мной наблюдают.
— Ты будешь здесь, пока не привыкнешь, — говорит женщина, отпуская мою руку. — Не пытайся сопротивляться. Это только усложнит все.
Она уходит, оставляя меня одну в этой странной комнате. Я сажусь на край кровати, чувствуя, как страх и растерянность сжимают мою грудь. За окном темнеет, и я понимаю, что здесь, в этом доме, время течет иначе. Оно словно застыло, оставив меня наедине с моими мыслями и страхами. Но самое страшное — это осознание, что я больше не принадлежу себе.
10 глава
Во всей этой тишине раздается знакомая мелодия моего смартфона. Радует то, что у меня не пытались отобрать единственную вещь, связывающую меня с внешним миром. Рыскаю в сумке, я нахожу долгожданный гаджет. На экране высвечивается номер отчима. Пока я размышляю стоит ли мне принимать звонок от него, телефон замолкает и по новой начинает трезвонить. Он же не успокоиться, пока я не возьму эту чертову трубку.
Я смотрю на экран, чувствуя, как пальцы слегка дрожат. Владимир Григорьевич. Его имя вызывает смесь страха и гнева, но сейчас, в этой чужой комнате, оно кажется почти утешительным. Хотя бы что-то знакомое. Я нажимаю на кнопку ответа, поднося телефон к уху, но не успеваю сказать ни слова.
— Где ты? — его голос звучит резко, почти как удар. — Почему не отвечала? Ты вообще понимаешь, что происходит?
Я открываю рот, чтобы ответить, но сказать мне нечего, так что просто молчу. Как объяснить то, чего сама не понимаешь? Как сказать, что я здесь, в этом доме, с человеком, который, кажется, решил, что я теперь его собственность? Отчим не ждет моего ответа.
— Ты должна вернуться. Сейчас же. Ты не представляешь, что натворила. Игнат — это не шутки, тебе это ясно? Он не тот, с кем можно играть.
Его слова звучат как угроза, но в них я слышу что-то еще. Тревогу? Или страх? Я никогда не слышала, чтобы Владимир боялся. Он всегда был тем, кто внушал страх другим. Но сейчас его голос дрожит, и это заставляет меня сжаться внутри.
— Я не могу, — наконец выдавливаю я, едва слышно. — Он… он сказал, что я должна выйти за него замуж.
На другом конце провода наступает тишина. Я слышу, как мужчина тяжело дышит, словно пытается сдержать гнев. Потом он говорит, и его голос звучит уже не так резко, а скорее устало:
— Я разберусь. Но пока… пока не делай глупостей. Вспомни о том, что у тебя мать беременна и ей нельзя нервничать!
Я замираю, чувствуя, как слова отчима вонзаются в меня, как нож. Мама. Она всегда была моей слабостью, моей ахиллесовой пятой. Владимир знает это. Он всегда знал, как надавить, чтобы я сломалась. Но сейчас его слова звучат не как угроза, а как предупреждение. И это пугает еще больше.
— Я… я постараюсь, — шепчу я, хотя сама не уверена, что это значит. Постараюсь не делать глупостей? Постараюсь не сойти с ума? Постараюсь не думать о том, что Игнат, этот человек, который сейчас где-то в этом доме, может войти в комнату в любой момент?
Связь обрывается, и я остаюсь одна, с телефоном в руке, который теперь кажется бесполезным куском пластика. Я смотрю на экран, где высвечивается надпись "Вызов завершен", и чувствую, как слезы снова подступают к глазам. Но плакать нельзя. Только не сейчас. Но почему так плохо? Почему нельзя просто оставить меня в покое и дать возможность насладиться жизнью обычной девушки? Где я согрешила? За что мне такие испытания?
За дверью слышатся шаги. Тяжелые, уверенные. Я замираю, чувствуя, как сердце снова начинает бешено колотиться. Дверь открывается, и в проеме появляется Игнат. Его взгляд скользит по мне, останавливаясь на телефоне в моей руке. Он не говорит ни слова, просто протягивает руку, и я понимаю, что это приказ. Я кладу телефон в его ладонь, чувствуя, как последняя связь с внешним миром ускользает. Он улыбается, но в его глазах нет тепла.