— Теперь ты здесь, — говорит он, и его голос звучит как окончательный приговор. — Начинай привыкать к этому месту, так как оно станет в скором времени твоим домом.
Игнат закрывает дверь, и я слышу, как щелкает замок. Звук кажется громким, как выстрел, и я понимаю, что теперь я действительно в ловушке. Комната, которая еще минуту назад казалась хоть и странной, но безопасной, теперь превращается в клетку. Я смотрю на окно, но оно слишком высоко, а стекло кажется слишком толстым, чтобы его разбить. Даже если бы я попыталась, кто знает, что ждет меня снаружи? Этот дом, этот мир, в который я попала, словно живет по своим законам, и я не знаю, как с ними справиться.
Я сажусь на кровать, обхватывая себя руками, чтобы хоть как-то успокоиться. Мысли путаются, и я не могу понять, что делать дальше. Игнат. Его имя звучит в моей голове, как наваждение. Кто он? Почему он решил, что я должна быть здесь? И как дальше будет строить моя жизнь, учеба? Вопросы крутятся в голове, но ответов нет. Только страх, который сжимает горло и не дает дышать.
Внезапно я замечаю, что в комнате стало холоднее. Я оглядываюсь, но ничего не изменилось. Или изменилось? Тени на стенах кажутся гуще, а свет от лампы — тусклее. Я чувствую, как что-то невидимое ползет по моей коже, словно пытается добраться до самого сердца. Я закрываю глаза, пытаясь отогнать это ощущение, но оно только усиливается. Панические атаки для меня не редкость, после похождений отчима в мою комнату, так что я научилась с этим бороться.
За дверью снова раздаются шаги, но на этот раз они легкие, почти неслышные. Скорее всего эта та странная женщина с вуалью на голове. Когда дверь открывается, я в этом убеждаюсь окончательно. В ее руках поднос с какой-то едой.
Женщина входит в комнату, ее движения плавные, словно она плывет, а не идет. Ее лицо скрыто под вуалью, но я чувствую, как ее взгляд скользит по мне, изучая, оценивая. Она ставит поднос на стол рядом с кроватью, не произнося ни слова. На тарелке лежит что-то, что должно быть едой, но выглядит это настолько безвкусно и странно, что у меня даже не возникает желания попробовать.
— Тебе нужно поесть, — наконец произносит она, и ее голос звучит как шелест сухих листьев. — Ты должна быть сильной.
Я смотрю на нее, пытаясь понять, что она имеет в виду. Сильной для чего? Для того, чтобы оставаться здесь? Для того, чтобы выжить? Ее слова звучат как загадка, которую я не могу разгадать. Она поворачивается к двери, но перед тем, как выйти, останавливается и смотрит на меня через вуаль.
— Не пытайся сопротивляться, — говорит она, и в ее голосе слышится что-то, что заставляет меня содрогнуться. — Это только сделает хуже.
Дверь закрывается за ней, и я снова остаюсь одна. Ее слова крутятся в моей голове, как навязчивая мелодия. Не сопротивляться? Как я могу не сопротивляться, когда все во мне кричит о том, что это неправильно? Я смотрю на поднос, на еду, которая кажется чуждой, как и все в этом доме. Но что, если она права? Что, если сопротивление только ухудшит мое положение?
Я закрываю глаза, пытаясь успокоить свои мысли, но они продолжают метаться, как пойманная в ловушку птица. Игнат, отчим, мама, эта женщина с вуалью — все они словно сплелись в один клубок, из которого я не могу выбраться. Чувствую, как страх снова поднимается в груди, сжимая ее, как тиски. Но я не могу позволить ему взять верх. Нужно хорошо подумать и найти выход. Потому что если я сдамся сейчас, то, возможно, уже никогда не смогу выбраться отсюда.
Я медленно поднимаюсь с кровати, чувствуя, как каждая мышца в моем теле сопротивляется движению. Ноги дрожат, словно они забыли, как держать вес, но я заставляю себя сделать шаг к столу. Поднос с едой все еще лежит там, и я смотрю на него, пытаясь понять, что это за странная смесь. Что-то серое, липкое, с запахом, который вызывает тошноту. Но я знаю, что должна съесть это. Не ради себя, а ради того, чтобы сохранить силы.
Беру ложку, но рука дрожит, как будто я держу не столовый прибор, а что-то опасное. Первый кусок кажется мне горьким, как будто я ем не еду, а свои собственные страхи. Я глотаю, чувствуя, как комок опускается в желудок, и тут же хочется выплюнуть все обратно. Но я продолжаю. Каждый глоток — это маленькая победа, шаг вперед, даже если я не знаю, куда иду. Вряд ли эти люди планируют меня отравить в первый же день, все таки Игнат видит меня в качестве своей невесты. А она должна быть как минимум здоровой.
Кладу ложку обратно на поднос , после того как большая часть порции оказалось в моем желудке, и смотрю на дверь. Она закрыта, но я знаю, что за ней есть выход. Где-то там, за этими стенами, есть мир, где я могу быть свободной. Я должна найти способ. Должна. Даже если это будет последнее, что я сделаю. Я закрываю глаза и представляю себя там, за пределами этого дома, где воздух не пахнет страхом, а земля под ногами кажется твердой и надежной. Это видение дает мне силы. Я не знаю, как, но я найду путь домой.