Руки дрожали, когда я попыталась отойти от окна. Взгляд упал на фотографию на комоде — мы с мамой, улыбающиеся, счастливые. Это было давно, еще до того, как он появился в нашей жизни. Я взяла рамку в руки, ощущая, как слезы подступают к глазам. "Почему ты не видишь, мама? Почему ты не замечаешь, что происходит?" — прошептала я, но ответа, конечно, не последовало. Она была слишком поглощена им, слишком занята тем, чтобы угодить ему, чтобы заметить, как я медленно исчезаю.
Я положила фотографию обратно, чувствуя, как гнев и бессилие смешиваются внутри меня. В голове снова всплыли подозрения, которые я старалась загнать в самый дальний угол сознания. Что, если он действительно что-то делает с ней? Что, если это не просто мои фантазии? Я в очередной раз сжала кулаки, пытаясь подавить страх, который поднимался из глубины души. От этих частых манипуляций на моих ладонях остались глубокие следы ногтей, но я не обращала особого внимания, ведь раны на сердце кровоточили сильнее.
Я подошла к двери, прислушиваясь к звукам за ней. Тишина. Владимер, должно быть, ушел на работу, как обычно. Но даже мысль о том, что отчим может вернуться в любой момент, заставляла мое сердце биться чаще. Я взяла телефон в руки, прокручивая контакты в поисках кого-то, кому могла бы довериться. Но кто поверит? Кто поверит девочке, которая живет в красивом доме, у которой, казалось бы, есть все? Они скажут, что я выдумываю, что я просто подросток, который не может справиться с переменами.
Я опустила телефон на кровать и подошла к зеркалу. Отражение, которое смотрело на меня, было бледным, с темными кругами под глазами. Я не узнавала себя. Где та девочка, которая смеялась, которая верила, что все будет хорошо? Она исчезла, как и мама. Я провела рукой по лицу, пытаясь стереть следы усталости, но это было бесполезно. Усталость была не на лице, она была внутри, глубоко в душе, где уже не оставалось сил бороться.
Будильник должен прозвенеть лишь через полчаса, так что у меня есть время привести свой внешний вид в порядок и отправиться в школу.
Я медленно оделась, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь внимания. Каждое движение давалось с трудом, словно тело сопротивлялось, не желая возвращаться в этот мир, где я была невидимой. Зеркало снова поймало мой взгляд, и я отвернулась, не в силах смотреть на свое отражение. Оно напоминало мне о том, что я больше не та, кем была раньше.
Взяла рюкзак, ощущая его тяжесть, как будто он был наполнен не учебниками, а камнями. Шаги по коридору казались громкими, хотя я старалась идти как можно тише. Каждый звук заставлял меня вздрагивать, будто я ожидала, что он появится из ниоткуда, как это бывало раньше. Я задержалась у двери маминой комнаты, прислушиваясь. Тишина. Она, должно быть, еще спит, но как оказалось нет. Женские голоса раздавались из столовой, где вчера мы праздновали день рождение. В этих голосах я узнала тетю Таисию и мамин голос. Интересно, чего это им не спится в такую рань?
Я замерла, пытаясь уловить слова, но они звучали приглушенно, словно намеренно скрывались от чужих ушей. Сердце заколотилось сильнее, и я почувствовала, как ладони становятся влажными. Что они могли обсуждать в такое время? Почему мама не спит? Я сделала шаг ближе, прижав ухо к двери, но тут же отпрянула, услышав, как стул скрипнул на полу. Кто-то встал. Я затаила дыхание, боясь, что меня заметят.
Голоса стали громче, и я наконец разобрала отдельные фразы. "Ты должна что-то сделать, Лариса, — говорила тетя Таисия, — это уже слишком. Я вижу, как она страдает." Мама ответила что-то тихо, почти шепотом, но я не смогла разобрать слова. В ее голосе звучала усталость, а может, даже отчаяние. Я почувствовала, как комок подступил к горлу. Они говорили обо мне?
— Думаешь твоя беременность что-то изменит?— опять спрашивала тетя, но я была не в состоянии услышать ответ от матери, так как слова о беременности набатом били по вискам.
Беременность? Мама беременна? Слова тети Таси прозвучали как удар. Я не могла поверить в то, что слышала. Как это возможно? Почему она ничего не сказала? Сердце заколотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Я прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить звук собственного дыхания, боясь, что они услышат меня.
Голоса в столовой продолжали звучать, но теперь я уже не могла сосредоточиться на их словах. В голове крутились одни и те же вопросы: как это произошло? Что это значит для нас? Для меня? Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, словно все, что я знала, рушилось в одно мгновение.