7 глава
В любом другом положении, я бы порадовалась за свою мать. Но сейчас, после того что произошло в моей комнате ночью, я боюсь за нее. Мало ли что взбредет в больную голову отчима. В этом я убедилась окончательно — он больной ублюдок, от которого следует бежать, сверкая пятками.
— Доброе утро, Анна. Вы будете завтракать перед отъездом?— раздался голос нашей домработницы у меня за спиной. Рита одна из немногих, которая знает то, что происходит здесь, но делает вид, будто она немая и глухая. Хорошее качество для сотрудника, но плохое для человеческого отношения.
Резко обернувшись, стараюсь скрыть растерянность на лице. Девушка в униформе стояла в дверях, держа в руках поднос с чашкой кофе и свежей выпечкой. Ее взгляд был спокоен, почти безразличен, но я чувствовала, что она все видит, все понимает.
— Спасибо, Рита, я… я не голодна, — пробормотала я.
— Как скажете, — она кивнула и направилась к столовой, оставив меня одну в коридоре.
Я стояла, прижавшись спиной к стене, пытаясь собраться с мыслями. Беременность мамы… Это объясняло ее странное поведение в последние недели: усталость, частые головные боли, нежелание обсуждать планы на будущее. Но почему она молчала? Почему не сказала мне? И знает ли об этом отчим? Столько вопросов и ни одного ответа.
Из столовой снова донеслись голоса, но теперь они звучали громче, словно спор накалялся. Я не могла больше стоять в стороне. Собрав всю свою волю, я сделала шаг вперед, решив войти и спросить обо всем напрямую. Но в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась мама. Мы смотрели друг на друга так, будто видели впервые друг друга. Скорее всего, она ищет подтверждение тому, слышала ли я их разговор с тетей или же нет.
— Я все слышала, мам,— не стала скрывать очевидного.— Владимир Григорьевич в курсе?— при упоминании отчима, она вздрогнула.
Мама медленно закрыла за собой дверь, ее лицо было бледным, а глаза полны тревоги. Она сделала шаг ко мне, но остановилась, словно боясь подойти ближе.
— Анна, я… я хотела тебе сказать, но не знала, как, — ее голос дрожал, и она опустила взгляд. — Я боялась твоей реакции.
— Моей реакции? — я не смогла сдержать горечи. — Мам, ты беременна, а я узнаю об этом случайно, подслушав разговор. Ты думаешь, это правильно?
Она вздохнула, сжав руки в кулаки. — Влад знает. Он… он не в восторге, но говорит, что все будет хорошо.
— Хорошо? — я не смогла сдержать сарказма. — Мам, ты видела, как он себя ведет? Ты действительно веришь, что с ним все будет "хорошо"?
Она молчала, и в ее глазах читалась растерянность. Я поняла, что она сама не знает, что делать, и это пугало меня еще больше.
— Мам, тебе нужно уйти от него, — сказала я тихо, но твердо. — Пока не поздно.
Она посмотрела на меня, и в ее глазах мелькнула тень сомнения. — Анна, это не так просто. У нас есть обязательства, планы…
— Планы? — я перебила ее. — Мам, ты думаешь, он позволит тебе строить планы? Ты сама видишь, что он делает с нами.
Она опустила голову, и я поняла, что она боится. Боится его, боится перемен, боится всего. Стоило только мне сделать шаг в сторону матери, как на улице раздался звук подъезжающего автомобиля.
— Анна, тебе пора, Алексей подъехал. Возьми с собой завтрак,— она протянула в мою сторону пакет, который я ранее не заметила, а в нем находился бокс с едой.
— Тогда поговорим позже, когда я вернусь с учебы,— пообещала я ей, выходя из дома.
Холодный утренний воздух ударил мне в лицо. На улице уже ждал Алексей, водитель Владимира. Он стоял у машины, куря сигарету, и даже не посмотрел в мою сторону, когда я подошла. Я села на заднее сиденье, чувствуя, как холодное кожаное сиденье проникает сквозь тонкую ткань школьной юбки. Алексей завел двигатель, и мы тронулись. Я смотрела в окно, но пейзаж за стеклом казался размытым, как будто я видела его сквозь слезы, которых даже не было. В голове снова всплыл фрагмент разговора с мамой.
Машина остановилась у школы, и я вышла, чувствуя, как тяжесть рюкзака тянет меня вниз. Алексей даже не попрощался, просто уехал, оставив меня одну перед зданием, которое казалось таким же холодным и безразличным, как и все вокруг. Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с силами, чтобы войти внутрь.
Школа являлась для меня некой отдушиной, где я могла спрятаться от отчима. Я готова днями и ночами здесь торчать, только бы не возвращаться домой, но к сожалению я не могу себе этого позволить. Только я собираюсь войти в здание, как кто-то позади меня орет, да так громко, что я невольно останавливаюсь:
— Эй, Птаха, притормози!
«Птаха»
Не сложно догадаться кто стоит за моей спиной. Все учащиеся начинают оборачиваться на голос мужчины, а мне так неловко становится, что я, не найдя лучшего решения, быстро вбегаю по лестнице, скрываясь за дверьми учебного заведения.