– И это в наше-то поганое время. Правда, платить за квартиру замучаешься, ой, я тебе столько раз говорила! и за коммуналку, и за тепло, и за капремонт этот проклятый, за газ и за мусор: повеситься можно! Но хоть не ездить тебе из посёлка туда-сюда через мост, и магазины все рядом. Да и район возле парка нешумный, почти что самый центр.
– Да, Лида, почти.
– Будешь ко мне в гости ходить, а я к тебе! – смеётся, и телефон заливается электронными перетонами. – Эх, Алёнка, это ведь новая жизнь! Илья, слышишь? Алёнке нашей квартиру дали! Ага! Всё, она теперь городская… чё, слышала, чего говорит? Хохмач поселковый, сам-то давно ли от вас. Поздравляю тебя, Алёнка, с новосельем, официально, прими мои поздравления, от всех нас!
– Да, спасибо, – накручивала телефонный провод на палец Алёна. – Лида, я у тебя спросить хотела… есть ещё кое-что.
– Да? – догадалась по тону и стала серьёзнее Лида.
– Есть у нас хорошие врачи в гинекологии? Только не в городской… или, может там, можно кого-нибудь из городской, если за деньги, – сжала она задрожавшие губы.
– Алёнка… – выдохнула Лида вполголоса. – Ты Сашке сказала?
– А он не придёт. Никогда больше, – задавила она улыбкой ком в горле. – Понимаешь, Лида? Никогда больше. Не придёт.
В трубке молчали. Вырвалось крепкое солёное слово, но Лида немедленно спохватилась.
– Алён, ты не расстраивайся, не спеши. Мало ли чего там у вас не сложилось. Я тебе говорила, что с ним так и будет! Господи… – в трубке кажется, у Лиды потекли слёзы.
– Ты мне поможешь? – похолодела вдруг, как камень, Алёна. – Подскажешь кого?
– Могу поискать, но ты погоди… ох-хо-хо, в общем, это в частную лучше, я тебе точнее скажу, завтра к вечеру ближе. В область скорее всего надо будет поехать, там-то точно есть специалисты. Ты, может быть, ещё подумаешь, а?
– Как бы мне перестать думать о этом, Лида. Пока.
– Сашке-то позвони!
Алёна повесила трубку. В беспокойной синей ночи ветер играл тенями. У калитки залаял Шабака, в ответ от пустого соседского дома зачастил тоненький лай прикованной на цепь дворняжки. Издали, заслышав вечернюю перекличку, забрехали окружные псы.
*******
Пустая фляга подпрыгивала и громыхала на одноосной тележке. Обрезиненные колёса шуршали гравием переулка. Каждую крышу, каждый безветренный куст заливало яркое солнце. Жаркий выдался день. Алёна развернула тележку, подвела флягу поближе к колонке, ухватилась за прижим на крышке и поставила флягу на люк. Тугой рычаг едва поддавался, Алёна навалилась всем телом, вода мощной струёй вспенилась и закружилась на озолочённом дне: на сегодня последняя, четвёртая фляга. Над лужицами прохладной воды возле люка кружились осы. От домов по соседству потянулись первые тени, время минуло за полдень. Щёлкая гравием, по переулку проползла нагретая солнцем машина. Где-то далеко в голубой синеве неба незнакомо вскрикнула птица. Алёна запрокинула голову в светлой косынке, прикрыла глаза рукой, но не разглядела хищную птицу из-за слепящего солнца.
Вода полилась через край. Алёна скорее отпустила рычаг и плотно закрыла крышку на клапан, из-под резинового обода плеснули излишки воды. Она подвела увесистую телегу, напряглась и рывком приподняла флягу. Дно заскоблило о раму, рукоятка тележки норовила сыграть и ударить, но фляга грузно легла на обрезиненных дугах и успокоилась. Алёна потянулась назад по гравийному переулку. Под стоптанными сандалиями гремели нагретые камни. Из-под крышки подтекала вода, но нагруженной тележка шла тише и мягче. Алёна наконец вывернула из переулка, под сенью высоких клёнов прошла мимо длинного выкрашенного зелёным забора и добралась до переезда через асфальтированную дорогу. Здесь пришлось обождать, пока промчатся машины. Дом прятался на другой стороне за зелёной стеной из деревьев, кустов и крапивы. У соседских ворот который час стоял грузовик. Двое грузчиков выносили тюки с поклажей, доски и мебель и переругивались, рядом с машиной командовал третий – толстый наследник.
– Павловна! – окрикнули её невдалеке. По её стороне улицы шла соседка, жившая в доме раньше по номеру, за ней весело громыхал флягой подросток сын. – Это чё у вас, в тёткин дом новые хозяева въезжают?
– Нет, это наследничек её продаёт. Вещи вывозят.
– Сами-то они где живут? – встала соседка поближе. Рослый сын остановился от неё в двух шагах.
– В городе, уж давно.
– А-а, и чё, продали дом уже, или нет ещё?
– Кто их знает, они мне не докладываются. Я сегодня ходила, ругалась вон с ним. Продают ещё, наверное, покупателя ищут.
– А чё ругалася?
– Яблоню они нашу отравили возле забора. Подлили чего-то под корни.