Я сделала еще одну попытку погладить ее, но кошка убежала на другую сторону дороги. Может быть, это вообще была другая кошка, дальняя родственница первой.
– Надеюсь, тут черные кошки на удачу, – сказала я ей вслед.
Господин О-Ули жил прямо у городской стены, кладка которой была неровной, а через сложенные друг на друга плоские кирпичи пробивались цветы и даже кустики. Робин сказал, что стена давно уже не защищает, а только отделяет старую часть города от новой. Для защиты города существует магическая линяя ближе к горам. Узкая дорожка вела через ухоженный сад к раскинувшейся веером лестнице. Я осторожно постучалась в деревянную дверь с вырезанной на ней фигурой пуделя. Кто знает, вдруг это тоже сай?..
Дверь открыл несуразный худой человек в светлом халате до пола, который был ему явно велик, и колпаке, натянутом на тонкие белесые волосы. Человек был бледный, водянистый и прозрачный, как будто провел всю жизнь в заполненной водой пещере, не выходя на солнце. Трудно было даже оценить, сколько ему лет.
Я пробормотала приветствие, а он выхватил конверт у меня из рук и, вытащив письмо длинными тонкими пальцами, вдруг уставился на меня и сердито сказал:
– Да, я из Забережья! И что! Много кто из Забережья!
Я только и смогла, что поднять брови. Даже я со своим искусственным знанием языка сразу услышала, что господин О-Ули говорит с сильным акцентом. И тут же обнаружила неувязку в плане Лоры. Стоит мне сказать колдуну, что я нашла другую работу и ухожу, он тут же лишит меня возможности разговаривать и понимать местную речь.
Меж тем водянистый человек, шевеля губами, читал письмо, потом помахал листком в воздухе, покусал палец и вдруг вскричал:
– Ну и нахал! – далее последовали ругательства на другом языке, который Джей, по-видимому, немного знал. По крайней мере, на уровне нецензурных выражений.
Господин О-Ули убежал в дом, оставив меня ждать на пороге. Он вернулся с букетом металлических прутиков, закругленных на концах, и заявил, что хочет за них семьдесят монет. На моем листке с адресами напротив этого было указано «не больше пятидесяти», поэтому я притворно удивилась и развела руками:
– Тридцать монет – куда ни шло, но семьдесят! – я покопалась в файлике с языками и выудила слово на забережном: – Неприемлемо!
На прозрачной коже господина О-Ули выступили синие сосуды. Я решила было, что он разозлился, но оказалось, что это признак смущения. Он прокашлялся, извинился и сразу снизил цену до сорока. Я протянула ему две банкноты, надеясь, что правильно запомнила, когда Элла учила меня различать номинал по цвету. Мужчина без вопросов принял деньги и неохотно отдал прутики, заявив, что таких ловушек теперь не делают, а потом бесцеремонно добавил, что с менее осведомленного человека взял бы все сто монет.
На этом он захлопнул дверь, оставив меня с новой идеей. Положим, работу я искать не буду и от колдуна никуда не уйду. Но ведь он не проверял, сколько я потратила вчера на книги и сколько сэкономила… Мою остановку на чай он даже не заметил. Сейчас у меня образовались лишние десять монет. Я понятия не имела, сколько стоят магические услуги, но подозревала, что сотней я не отделаюсь.
Я сунула прутики в книжную сумку, которая была гораздо удобнее продуктовой корзины, и пошла по оставшимся адресам. Кошка куда-то пропала. В списке стояли еще две покупки, а остальным людям нужно было просто передать письма в руки.
Я кружила в торговом районе недалеко от Эллы в поисках последнего адресата, когда меня окликнул Робин. Он был в узких темно-зеленых брюках, высоких черных сапогах и черной рубашке. На рукаве была круглая нашивка, изображающая три горизонтальных линии и золотую корону поверх них. Полицейская форма хоть и не соответствовала последним модным тенденциям, однако была светловолосому Робину к лицу.
– Как раз иду в старый участок, – улыбнулся он, – а ты что-то ищешь? Давай пройдусь с тобой.
Я заулыбалась в ответ. У Робина была удивительная способность исправлять настроение одним фактом своего появления, а еще я успела соскучиться по тем дням, когда он приходил на ужин.
– А зачем в городе две тюрьмы? – спросила я, пока мы, не торопясь, шли по узким улочкам.
– Старая тюрьма крошечная и используется для тех, кого поймали в городе. Вечером их перевозят в тюрьму на другом берегу. Ну или бывает, что какому-нибудь любителю вина нужно сутки отоспаться в тишине.