И вот я лежу на земле в подвале, в логичном завершении своей трусливой истории. Я сделала самый неправильный выбор в своей жизни.
Кто злодей в этой истории? Джей, который притащил меня сюда только затем, чтобы окончательно избавиться от связи с учителем, и собирался вернуть обратно? Эгоистично, но никакого особого злодейства в этом нет. Сет, который не смирился со смертью старого короля, перемирием в войне и горел идеей навести порядок в своей стране? Пускай он мне неприятен, но если закрыть глаза на его методы, в этом даже есть благородство. Или я, глупая птица, которая так погрузилась в свои мелочные печали, что не замечала ничего вокруг, а потом продала колдуна за горстку призрачных обещаний? Сет прав, благодаря таким как я, вертится мир.
Мне было так мерзко от самой себя, что я не могла даже плакать. Я же прекрасно понимала, что Сету нельзя верить. Ведь Робин просил подождать… Но я сделала свой последний неправильный выбор. Наконец-то все пожалеют, горько подумала я, особенно Робин. Джей же сказал, что Робин всегда спасал маленьких птичек.
Я так резко села от озарившей меня мысли, что чуть не отключилась от боли. Безмозглая ты курица, Екатерина! Я закатала рукав и позвала:
– Звёздочка… Где Робин?
Татуировка защекотала руку и потянула меня к выходу – говорить-то она не умела. Я закрыла глаза, представила себе город с высоты птичьего полета и позволила чувству направления вести. Мой навигатор сканировал местность. Рыбный рынок. Старая тюрьма. Шпиль Дома всех богов. Старый мост. Извилистое русло Чернильной реки. Полицейский участок… Замок.
И что дальше? Вот если бы моя птица была настоящей! Внезапно меня пронзила новая мысль – а что будет с сай в татуировке, если со мной что-то случится? Но я быстро отогнала её. Не время. Я легла на землю и поводила рукой, проверяя, откуда дует сквозняк. Этой щёлки будет достаточно. Как и раньше, я положила зеркало так, что половина высовывалась за дверь. Это зеркало, чтобы смотреть сквозь стены. Между дымчатыми контурами отражалось звёздное небо. Я прикинула высоту дома и установила над крышей зеркало под углом. Теперь вместо звёзд я видела крыши соседних домов. Следующее нужно ставить выше и западнее. Было тяжело – я не видела, куда помещаю зеркала, и двигалась на ощупь. С каждой минутой всё сильнее ощущалась усталость, и я боялась, что не успею закончить начатое.
Наконец, в зеркале на полу появилась тёмная громада замка, с редкими огоньками в окнах.
У меня не осталось сил, чтобы найти нужное окно. Я соединила первое зеркало с последним, и стёрла остальные, чтобы сократить расход энергии.
– Звёздочка, мне нужна помощь.
Татуировка защекотала руку.
– Направь меня на Робина.
Я села на колени, упёрлась ладонями в пол и склонилась над отражением.
Вдох-выдох. Я закрыла глаза. Красная дверь с чёрным силуэтом свиньи. Я зафиксировала образ перед внутренним взглядом. Звёздочка тянула меня всё ближе к зеркалу. Я вновь вдохнула и изо всех сил закричала в зеркало:
– Робин!
Я не видела, как Робина, склонившегося вместе с королём над картой, силой моей магии отбросило к стене. Я не знала, что экстренный отряд тут же выступил в город. Я не слышала, как королевские солдаты ворвались в дом. Я была в глубоком обмороке.
Глава 23. Ожидание
Нет, мама и папа, нет специальной тюрьмы для маленьких девочек. Их сажают во взрослые тюрьмы. Первый раз очнувшись в темноте, я испугалась, что это всё тот же подвал в доме Чёрной свиньи и у меня ничего не вышло. Но подо мной был не холодный земляной пол, а деревянная лежанка, покрытая колючим покрывалом, знакомо пахнущим псиной. Было очень тихо. Я попыталась сесть, но пятно клятвы стрельнуло через руку прямо в висок, и я снова отключилась. Я просыпалась ещё несколько раз, но не находила сил даже пошевелиться и вновь проваливалась в темноту. Только к середине дня я достаточно оправилась, чтобы дойти до двери, где стояла глиняная кружка с водой и миска с остывшей кашей и погружённым в неё куском хлеба.
Через зарешеченное окошко под потолком было видно небо, затянутое низкими тучами. От любого движения напоминал о себе ушиб на животе и разодранная кошачьими когтями нога, не говоря уже о пульсирующей боли в виске. Джинсы были порваны, на них засохла кровь. Эта боль приносила извращённое удовлетворение. Отличное получилось кино – злодей оказался там, где ему и положено быть, справедливость восторжествовала. Я старательно гнала как мысли о последних днях, так и предположения о моём будущем.