– Но всё же вы оба живы и на свободе, – резонно возразил Робин.
Джей пожал плечами, сунул руки в карманы и пошёл вниз по дороге.
– Ты пешком идти собрался?
Колдун не ответил. Мы последовали за ним, и Робин обратился ко мне:
– Что там было?
– Мы провели ритуал какой-то там верности, – выдавила я из себя.
Это была первая фраза, которую я произнесла с тех пор, как закончился суд. Мне совсем не хотелось разговаривать. Меня снова начало поглощать чувство вины и страх перед будущим.
Робин встал как вкопанный.
– Ритуал доказательства верности? – он неверяще уставился на меня, а потом окликнул колдуна. – Джей, серьёзно?
– Да, – бросил колдун, даже не обернувшись. Ему тоже не хотелось разговаривать.
– Я бы на это никогда в жизни не пошёл.
– А у нас был выбор? – огрызнулся Джей и зашагал дальше, ещё больше ссутулившись.
Робин посмотрел на меня:
– А ты… как ты…
Я только пожала плечами. Я понимала его удивление, ведь от меня и так никто ничего не ждал, а я, вместо того, чтобы тихо сидеть и надеяться, что меня вот-вот вернут домой, вляпалась в историю, но при этом как-то умудрилась выбраться из неё с минимальными потерями.
Дорожка то устремлялась вниз, то снова выравнивалась, огибая холм. Колдун выбирал те повороты, которые вели нас по окраине, но всё же приближали к городу. Я немного прихрамывала – следы кошачьих когтей немилосердно чесались. Мы прошли через заросли кустов, покрытых жёлтыми цветами-граммофонами. Приторный аромат привлекал насекомых. Я отмахнулась от надоедливой пчелы и спросила, просто чтобы заполнить тишину:
– Это что, так серьёзно? – я и без Робина знала, насколько это было серьёзно.
– Я только по книгам знаю, Рина. Древняя магия бескомпромиссна. Колдуны прошлого отдавали себя служению магии и мирам. Когда не существовало законов, Совета, магических судов, лишь безоговорочное неэгоистичное служение могло удержать мир от гибели. Представь колдуна, который решит, что ему позволено делать всё, что вздумается.
Мне не нужно было представлять – я теперь знала это чувство, когда являешься центром мира.
– Постепенно древние обычаи забылись, что и привело к разрушению планеты. После этого появился Совет, который был призван следить за использованием магии. На многие действия и ритуалы наложили запрет, а кое-что стало использоваться в других целях. Как клятва души.
– Это та, что я… что мы с Джеем принесли друг другу?
Робин кивнул.
– Ведь там не было ничего про ученика и учителя, я бы заметила!
– Правильно. Это клятва связи между двумя людьми, не важно, учеником ли и учителем, мужем и женой, сёстрами, братьями или просто друзьями – это обещание быть друг другу верными, скреплённое магией. Учитель произносит те же слова, что и ученик.
Я сорвала травинку, сунула в рот и пожевала. Знакомый с детства вкус успокаивал.
– А что касается ритуала, – продолжил Робин, – он отправляет человека в состояние такого экстремального эгоизма, откуда невозможно воспринимать других людей. Связь или вытащит из этого заклинания, или нет. Совет не видит, что происходит с тем, на кого направлен ритуал, они видят только результат – выполнит ли человек последовательность простых действий. Если нет – то всё.
– Всё?
– Смерть. Неважно, кто проходит ритуал – ученик или учитель, результат един для обоих.
По спине побежали мурашки. Ведь Джей что-то нарушил – по своему обыкновению, – чтобы помочь нам обоим. Но я уже поняла по истории с его заточением в зеркале, что древняя магия не так категорична, как Совет, и оставляет пространство для манёвров.
Робин, удостоверившись, что Джей достаточно далеко, остановился и тихо сказал:
– Рина, он же мог уйти. Я предлагал его спрятать. Есть тысячи мест, где Совет не дотянется до него, тысячи миров. На крайний случай, Лисий город. А тебя мы с Роми как-нибудь бы спасли. Но Джей отказался. Тебя вытаскивать пошёл, хотя знал, что Белая ведьма готова на всё, чтобы от него избавиться. Понимаешь?
Я не понимала.
– Зачем?
Робин помолчал и пнул камешек.
– Мы с ним всегда спасали маленьких птичек.
Отшутился. Тоже, наверное, не до конца понимал.
– Актаис сказала, что отправит меня домой, – сказала я, когда мы продолжили путь.
– Конечно, с прожжёнными мозгами, – саркастически ответил Робин.
– Габи! – вдруг вспомнила я. – Что будет с тем старичком из дома Чёрной свиньи? Как он вообще со всем этим связан?
– Его внук был гонцом при старом короле и погиб во время войны. Думаю, в начале он добровольно предоставил Сету дом для собраний, но в какой-то момент начал мешать, вот его и обезвредили как смогли. Это моя вина. Я несколько месяцев искал заговорщиков, но они были подготовлены лучше, чем мы могли ожидать. Не беспокойся, о Габи мы позаботимся, хотя память ему уже не вернуть.